0
1427
Газета Стиль жизни Печатная версия

16.12.2009 00:00:00

Не черное – не белое

Валерий Тырнов

Об авторе: Валерий Федорович Тырнов - кандидат физико-математических наук, журналист.

Тэги: мошенничество, наука


мошенничество, наука Ввиду особой сложности современной науки – как экспериментальной, так и теоретической – ученому стало гораздо легче вводить окружающих в заблуждение относительно содержания и неочевидной практической пользы от его деятельности.
Фото Юрия Туманова, Объединенный институт ядерных исследований

«Наука сама по себе ни нравственна, ни безнравственна, – говорит Крис, герой знаменитого романа «Солярис» Станислава Лема. – Нравственной или безнравственной ее делают люди». «Так сделайте так, чтобы она была нравственной!» – повысив голос, со страстью отвечает его собеседник Бертон. В этом призыве – крик человечества. Ведь оно не только пользуется достижениями науки, но и страдает от них.

Безнравственность личности обычно соотносят с ее моральными качествами. Нужно ли моральные качества ученого вычленять в особую категорию? Чем они отличаются от моральных качеств пожарного или садовника?

Теоретически – ничем. Практические же отличия есть: ввиду особой сложности дела ученому гораздо легче, чем пожарному или садовнику, вводить окружающих в заблуждение относительно содержания, смысла, а зачастую и неочевидной практической пользы от его деятельности. Научным шарлатаном быть легче, чем эстрадным иллюзионистом.

Основной признак мошенничества, указанный в уголовных кодексах, – использование неосведомленности другого лица с целью нанесения ему материального ущерба. Понятно, что доказать эту цель гораздо труднее, чем материальный ущерб. А уж людей, не осведомленных в вопросах, скажем, ядерной физики, – пруд пруди. Сами напрашиваются.

С другой стороны, что чаще всего пишут в результатах общеизвестного анализа? «Яйца глист не обнаружены». То есть, может быть, они и есть, но не обнаружены. То же самое и в проверке любого сомнительного эксперимента, автору которого удалось получить «умопомрачительные» результаты. Главное здесь – чтобы им поверил хоть кто-нибудь в научном сообществе. «Вы не видите результата? Плохо смотрели – вот NN видит». Просто доказывать наличие чего-то: предъявил – и доказал. Но доказать отсутствие┘ Бога, например.

Формальных критериев истины в науке в строгом логическом смысле нет. Есть общая картина и чувство ее внутренней самосогласованности, субъективно переживаемое ученым. Беспокоят, в сущности, только ее дефекты. Если новая гипотеза увеличивает самосогласованность, к ней нужно отнестись серьезно, какой бы «сумасшедшей» она ни казалась. В противном случае она скорее всего не имеет шансов быть подтвержденной.

Первое, что сегодня бросается в глаза, – это расцвет лженауки. Мы уже не говорим о медицинских шарлатанах: они были всегда и, надо полагать, всегда будут.

Нет речи и о тех, кто, высказывая спорные гипотезы, отказывается от них под давлением аргументов. В начале 70-х годов, например, кто-то опубликовал в серьезном журнале гипотезу: почему бы одновременно с нашим миром не существовать и другому, в котором все частицы движутся быстрее света и не могут двигаться медленнее? Такие частицы получили название тахионов. Некоторые физики тут же приступили к разработке их теории, пока академик Яков Борисович Зельдович не показал, что их существование нарушает фундаментальные принципы причинности. И этим вопрос о тахионах был закрыт. Представление о тахионах нарушало самосогласованность физической картины мира, и те, кому доступно ее понимание, легко о них забыли.

Так обстоит дело (и это совершенно нормально) в «большой» науке. В ней бывают заблуждения, которые она преодолевает примерно так, как описано выше. Иное дело – ученый, скажем так, небольшого масштаба. Часто это не очень, мягко говоря, грамотные неудачники либо узкие специалисты, решившие «внести вклад» в «соседнюю науку». Им недоступно восприятие общей картины и ее гармонии, они не видят уродства деталей и потому, даже не будучи злонамеренными, готовы отстаивать свое видение «до последнего патрона». А патроны у таких не кончаются никогда.

Не хочется говорить об откровенных жуликах и мошенниках, в изобилии засоряющих собой общественные «академии». С их «торсионными полями», «сверхчувственным восприятием», с КПД 200% и т.п.

Существуют, однако, серые области, в которых жертвами научных соблазнов становятся вполне достопочтенные люди и их репутации. Поддавшись им, они продуцируют и сомнительные результаты. Одна такая квазинаука – «холодный ядерный синтез» в твердом теле.

О нем мир узнал 21 марта 1989 года из пресс-релиза, выпущенного Университетом штата Юта (США). Сообщалось, что профессор Мартин Флейшман из Университета Саутгемптона и профессор Стэнли Понс из Университета Юта наблюдали в химической лаборатории устойчивую реакцию ядерного синтеза при комнатной температуре. Оба ученых – электрохимики, проводившие эксперимент по электролизу тяжелой воды, в котором один из электродов был изготовлен из палладия.

Они утверждали, что в этом процессе наблюдали выделение энергии (в виде тепла) большее, чем расход подводимой электрической энергии. И пошло-поехало – «прорыв в сфере энергетики»!

Подтверждения экспериментам Флейшмана и Понса искали многие. Кто-то их видел, большинство – нет. В частности, видели подтверждение в Харькове. 13 апреля 1989 года, через три недели после пресс-релиза Флейшмана и Понса, в газете «Правда» появилась заметка ее харьковского корреспондента Ильи Лахно. В ней сообщалось, что в Харьковском физико-техническом институте АН УССР «академиком АН УССР В.Зеленским и научными сотрудниками В.Рыбалко, А.Морозовым, И.Мартыновым, В.Кулишом осуществлена реакция ядерного синтеза на дейтерии в палладии при низких температурах». При завидно низких температурах – минус 130–150 градусов Цельсия. О Флейшмане и Понсе – ни слова. Правда, нет и слов «впервые в мире». Зато сказано: «В отличие от всех недавно опубликованных экспериментов найденный харьковчанами путь представляется авторам более перспективным с точки зрения его практического использования».

Здесь есть и другое очень важное обстоятельство, которое не уловит человек, профессионально не разбирающийся в технике физического и, в частности, теплофизического эксперимента. Речь идет о погрешностях измерения. Дело в том, что в теплофизическом эксперименте типичная погрешность измерения – 15–20%, если для ее уменьшения не созданы специальные условия. И именно таков масштаб наблюдаемых тепловых эффектов «холодного синтеза» там, где они измерялись!

Можно было бы написать увлекательную повесть об артефактах – фактах, создаваемых самим экспериментатором и той техникой, которую он применяет. Микроскопическая пылинка, случайно севшая на образец для электронно-микроскопических исследований, может дать такую микродифракционную картину, такой «эффект»!.. Но во второй раз его получить невозможно. Таких артефактов в науке – пруд пруди. Хотя бывает, конечно, и иначе.

То есть в науке достоверность самого факта наблюдения часто оказывается под сомнением. Это осложняет ей жизнь. Зато воодушевляет лженауку.

Харьков


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Власть окружают альтернативами

Власть окружают альтернативами

Дарья Гармоненко

КПРФ ужесточила мобилизационную риторику, «Яблоко» – пацифистскую критику

0
401
Референдумы завершатся вопросом о границе России

Референдумы завершатся вопросом о границе России

Иван Родин

В законодательстве РФ отсутствуют нормы об оккупированных территориях страны

0
618
Многоквартирные дома теряют в весе

Многоквартирные дома теряют в весе

Анастасия Башкатова

Граждане собственноручно обеспечивают себя квадратными метрами

0
434
Россияне почувствуют тарифный удар уже в декабре

Россияне почувствуют тарифный удар уже в декабре

Михаил Сергеев

Доходы населения и спрос принесли в жертву бюджету и монополиям

0
591

Другие новости