Во мне течет голубая джинсовая кровь

Так в России варили джинсы в 90-х, превращая их в модные варенки. Кадр из видео YouTube

Я вышла из рабства прямо на центральную улицу имени Карла Маркса, бывшую Соборную. И пошла, как пророк Исаия, «проповедовать пленным освобождение и узникам открытие темницы». Для этого похода сначала нужно было долго-долго жить – до полных 17 лет. Потом с лихостью отрезать длинную, ниже пояса, косу, стрижка называлась «под мальчика».  

Новые джинсы были потертые, но нестираные, а потому еще и крахмально звучащие. Мои! Пускай мужские, пускай с семью шлевками, шлевки-шлевочки, болты-болтики, сладкоголосая песня деталей, швы-шовчики из двух параллельных строчек, видимых с лицевой стороны, да в придачу карманы с застежками и простежками ниткой желтенькой. Над задним карманом кожаная вставочка с пропечатанным рисунком – ковбои, лассо, лошади. Пять карманов, как пять желаний: «Лети, лети, лепесток. Через запад на восток».  

В джинсах можно лежать, сидеть на ступеньках и ходить в театр. Фото Pixabay

Джинсы, купленные за 70 рублей, вызывали восторг обладания. Две стипендии по 35 рублей. Стипендия была повышенной, пятерка по фольклору – незаслуженной. Преподаватель, которого все называли запросто Федей, был равнодушен к своему предмету и неравнодушен к юным студенткам. Его незабываемая  годами фамилия Панкратьев идет в паре с Леви Страуссом – смешно, конечно, но слилось в одно историческое пространство.

Сегодняшняя ностальгия по всему натуральному и неподдельному понятна. И все равно винтаж (фр. Vintage) – не стиль, а декорация стиля. Иллюзия, что, взяв старую кожаную сумочку или водрузив на темечко «менингитку» (маленькая шляпка, ношение которой предполагало тяжкое заболевание головного мозга, отсюда и название), можно воскресить время. Время движется только в одном направлении, что неприятно поражает в день собственного рождения. 

Не стареют только настоящие драгоценности, но где их взять. Даже жемчуг нужно подкармливать, он ведь живой. Еще в старинные времена жемчуг на ночь клали на кусок сырого мяса, чтобы он к утру приобретал белизну. Хлопотно. У нас нет времени на такую ерунду. Мы же работаем! Мчимся! Джинсы с дырками (в дырках) – самое то… Стиль  времени сохраняем, держим фасон, старые дуры...

А раньше... Ткань была знаком положения в обществе. Человек в габардине и шевиоте уже становился не просто хорошо одетым человеком – он обязательно был гинекологом, адвокатом, секретарем горкома или директором магазина. 

Но кто же в 60–70-е годы XX века хотел быть директором продовольственного магазина или заведующим парикмахерской, кто об этом мечтал и грезил? Грезили о несбыточном – космосе и океанах. Все хотели быть физиками, лириками, играть джаз, сочинять стихи, куда-то мчаться за туманами, звездами, запахом тайги, осваивать целинные земли. Восходить, покорять, штурмовать. Предстать перед миром звездными мальчиками и девочками. Но только в образе атлантов, гигантов мысли – только бы удерживать небосвод – на вытянутых слабых голодных руках военного образца.  

Вдруг стало понятно, что самые дерзкие мечты осуществимы. Выпускник школы рабочей молодежи города Люберцы Юрий Гагарин первым в истории человечества облетел земной шар за 108 минут. Четыре мальчишки из Ливерпуля вообще перевернули мир. В Дубне заработал реактор. А Михаил Ромм снял такой фильм, что всем захотелось умереть за науку. И за любовь. Но летать не у всех получилось. 

Первые джинсы в нашей стране – это не просто штаны: манифест, бунт, знамя перемен, знак непокорности. Победа молодости над комплексами, страхами, духа над рутиной. Новому образу нужен был новый облик. Вот в какой точке сошлись форма и содержание, мода и мысль, время и мы.

Джинсы удлиняли ноги, подчеркивали линию талии и бедер. В джинсах можно было лежать, сидеть на ступеньках и ходить в театр. Их можно было не стирать и не гладить. Даже вообще не снимать. В одежде взрослых чувствовалась классовое различие, а в джинсах его не было (как и самих джинсов). Класс был, а классового различия – нет. Первые джинсы – фетиш, фирма. Купить невозможно. Не продаются. Как вдохновение.

У нас была самая читающая на свете страна. А любимыми книгами этой самой страны были романы Ильфа и Петрова «Двенадцать стульев» и «Золотой теленок».

Кто ж не говорил: «Пилите, Шура, пилите»? Не любимым ли романом рождена идея «пилить деньги», которые с воодушевлением пилят и продолжают пилить на наших изумленных глазах? Разве золотой теленок и золотой телец не одно и то же? 

Мечта великого комбинатора стала мечтой миллионов советских граждан. Все хотели носить белые (синие) штаны и сами командовать своим парадом.

Презрительно называемые в начальственных кругах «жипсы всякие» зачем-то были нужны несознательному народу. Жить предлагалось крупно, масштабно – с верой в будущее, которое и наступило самым загадочным образом. Как раз в тот момент, когда мы уже собрались жить при обещанном коммунизме.

 Господи, кто тогда мог предположить, что СССР развалится, рассыплется карточным домиком на удельные княжества. И никакой Нострадамус не мог предсказать, что народ рванет в Америку, Израиль, Германию, обоснуется в Австралии и Канаде, даже на Гоа. Валюта будет продаваться всем желающим, и все открыто и беззастенчиво полюбят зеленую листву больше дерева. И все будут в джинсах, джинсах, джинсах… 

Деним стал такой  модной тканью,  что из нее можно сочинить все что угодно: лифчики (не хочу), шорты (ладно), рубашки (хорошо), пиджаки и кепки (клево). Но они сделаны в Мексике, Бангладеш, Вьетнаме, Пакистане, Никарагуа. И даже в Лесото (знаете, где это? Я тоже нет...).

Свои первые настоящие джинсы я носила 10 лет. Почти каждый день. Вечером стираешь, утром, чуть влажные, чтобы сидели хорошо, натягиваешь лежа… Ветхие, застиранные до еле видимой белесой голубизны, они по-прежнему оставались самыми главными в моем гардеробе. В джинсах я чувствовала себя счастливой. 

Но однажды случилось невероятное. Их украли. С балкона второго этажа. Только что выстиранные в дефицитном порошке «Новость», развешенные вертикально на множестве прищепок – они растворились в пространстве, как память в дымке лет. Вместе с прищепками. 

Зато потом – какие только лейблы не украшали мой ветеранский зад! Я носила (и ношу) классику, трубы, клеши, стринги. Синие, черные, фиолетовые, голубые, белые. И пресыщения – не знаю. Только в джинсах я неуязвима. Что поделаешь, во мне течет голубая джинсовая кровь.