0
7745
Газета Стиль жизни Печатная версия

01.11.2023 18:00:00

Любуясь львиными хвостами

Городские зарисовки о погоне за ночным автобусом, поэтах в гостях у Толстого и одинокой скамейке

Мария Давыдова

Об авторе: Мария Андреевна Давыдова – редактор, культуролог.

Тэги: ночь музеев, гэс 2, москва, городские сюжеты


ночь музеев, гэс 2, москва, городские сюжеты ГЭС-2 – гигантский муравейник. Фото Евгения Никитина

Ночь музеев

 Думаю, когда выдавали чувство меры, мне не хватило.

В субботу, в Ночь музеев, мы с сыном пошли слушать поэтов в Музей Толстого на Пречистенке. Поэты были разные и хорошие. Некоторые даже прозаики. Хорошо было слушать поэтов в гостях у Толстого. В десять вечера поэты уже закончили и собрались во дворике особняка под раскидистым деревом, сговаривались праздновать встречу, свое выступление, Ночь музеев и жизнь в целом.

Пошел теплый майский дождь.

Мы не поэты, и праздновать было нечего, поэтому поначалу думали следовать по маршруту метро «Кропоткинская» – дом.

Тут я вспомнила про кафе со вкусными пирожными на Сивцевом Вражке. Дошли. Посидели. Внезапно решили идти домой через реку по мосту пешком, а дальше сесть на автобус.

Дождь перестал.

Потом снова пошел.

Мы тоже пошли. У нас не было зонта. Пошли без зонта.

Кругом каштаны и сирень. Кругом ночь.

Много молодых людей. Много парочек. Формат «мама – почти взрослый сын» больше не попадался. Девчонки, которые соло, без парочек, оборачивались, переводили взгляд на меня, на сына...

Все время приходилось себя контролировать. Хотелось сказать: «Куда ты в лужу!» Или: «Выпрямись!» Или взять за руку при переходе улицы. Но я сдерживалась. В основном.

Дошли по мосту до здания ГЭС-2 и уставились на него завороженно. В темноте здание ГЭС-2 казалось гигантским подсвеченным муравейником. Оно мало того что гигантское, там впереди еще странно освещенная березовая аллея, и по ней гуляют люди. Мы тоже захотели в муравейник и в аллею. Пошли.

Домой приехали в половину третьего ночи: пешком, как и планировалось, дошли до автобуса. Правда, спустя несколько часов, но кто считает, тем более в Ночь музеев. Тем более какие наши годы – на двоих если считать, то есть на меня и сына, то практически никакие.

Если же на одного считать, то бежал за ночным автобусом сын. Я только улюлюкала вслед и делала вид, что прибавляю шаг.

Ночной автобус, видимо, тоже завороженный этим зрелищем, взял да и остановился посередине – между остановкой и мной. Нырнули в автобус.

За рулем юноша с непроницаемой азиатской внешностью. Я сказала ему «спасибо», но он и бровью не повел в ответ – быстро захлопнул двери и поехал. Нельзя же ему останавливаться не на остановке. Он и не останавливался, не нарушал – мало ли кому что померещилось, тем более в Ночь музеев.

Мы купили в читальном зале ГЭС-2 книгу Александра Флоренского «Московская азбука».

А остальные книги, которые принесли в рюкзаке, не купили, потому что нам их подарили поэты и прозаики. Да еще автографы дали.

Так закончилась эта странная и по-своему замечательная Ночь музеев.

Знаете, в Ночь музеев –

Помните «Ночь в музее»? –

Нужно вставать с постели,

Нужно бежать скорее.

Можно пойти налево,

Можно пойти направо.

Если вы в Бирюлёво,

То ваша жизнь – отрава.

Если же поцентрее,

Будет повеселее.

Можно пойти к поэтам,

Можно пойти к пиитам,

Можно шататься где-то –

Все музеи открыты.

После дождя так грустно,

После дождя так грозно

Пахнут сирени гроздья

Воздух похож на воздух,

И ничего не поздно.

Ни вздохнуть, ни охнуть

40-16-2480.jpg
В Ночь музеев что только не померещится.
Кадр из фильма «Ночь в музее». 2006
Ходишь по знакомым переулкам, заходишь во дворы – когда-то у меня подруга тут жила, я у нее бывала в гостях, иногда ночевала...

Она выросла в старом городе. А я не успела вырасти в старом, зеленом, тенистом городе, но родилась и все же немножко поросла там.

Потом меня увезли в новый район и в новый город. И даже в новую страну.

Но за много лет я так и не привыкла к серым коробкам, разбросанным то тут, то там, кажется, безо всякого смысла.

Городской пейзаж, лишенный всякого, пусть малого, намека на красоту, так и не стал для меня родным.

А у подруги был ее старый город. И когда я приезжала, мы по нему бродили иногда.

Потом случились перемены, мы не виделись. Потом у нее родилась дочка, мы, наконец, увиделись.

Она сказала: «Я больше не люблю свой район. Здесь негде жить, здесь некуда пойти».

Я не поняла.

У нее теперь была коляска с младенцем, а у меня нет, поэтому мы и не могли друг друга хорошенько понять.

Но потом мы сговорились, что я погуляю с девочкой, пока юная мама что-то там такое: сходит к врачу или оформит какую-то бумагу, не помню уже.

Мы спустили коляску на улицу и разошлись в разные стороны.

И тут я тоже поняла. Улица, переулок, двор. Снова улица. Снова двор.

Тополь, тополь, липа. Асфальт. Одинокая скамейка.

Через двор – липа, липа, тополь, асфальт. В следующем вообще только тополь и асфальт.

С единственной на весь двор скамьи меня согнала разговорчивая бабушка – я испугалась, что она разбудит ребенка, и пошла на бульвар.

И совсем напрасно: с двух сторон бульвар равномерно обтекал сплошной поток автомобилей. Тот еще, прежний, московский трамвай гремел на стыках, звонил, делал кольцо – и снова грохотал и звонил, только уже с другой стороны.

На бульваре кипела жизнь: скамейки были заняты сидящими, дорожки – прогуливающимися нарядными людьми, газоны – табличками «по газонам не ходить».

Младеница беспокойно зашевелилась, и я снова сбежала туда, где окна, окна, тополь, скамья и нагретый, весь в тополином пуху, асфальт.

Теперь эта младеница, вероятно, сама давно мама.

Теперь я снова тут. Подруга давно уехала, времена переменились, но кое-что осталось прежним.

Тот же тополь, но другая скамья. Рядом выкрашенный игривой коричневой краской загончик для человеческих детенышей и временно пребывающих в колясочном плену молодых мамаш. Ни тех, ни других, впрочем, не наблюдается. Любуемся очень компактно расположенным набором: качели, мини-горка, скамья, автомобиль на пружине, кривоватая вертелка-крутилка и железная черепаха, назначение которой не совсем понятно.

В соседнем дворе и того нет: тополь, липа, липа, скамейка, асфальт...

А тут расположился утомленный зноем гражданин и увлеченно рассказывает кому-то о том, как он занят.

Мы поговорили, почитали, порисовали и пошли себе дальше. Нам вслед несется: «Буквально ни минуты, ни минуты свободной у меня давно уже нет».

«Ни вздохнуть, ни охнуть» – непременно сказала бы моя подруга. Но она давно уехала отсюда, и следы ее затерялись.

А вот во дворе, выходящем на зады каменных львов, красота: кто-то вынес затейливый столик и кружевные стулья к крошечному мини-фонтану посреди асфальтового пятачка. Наверное, тут можно покурить в перерыв или выпить кофе, любуясь львиными хвостами.

К тополю привешена дизайнерского вида кормушка – кто-то кормит птиц.

Жизнь пробивается даже сквозь асфальт.

Старый город, пусть и не мой, но почти мой – мне снова хочется тебя обнять.

Мой старший сын вырос. Мой младший сын почти вырос, и теперь непонятно уже, кто кого выгуливает.

Наверное, поэтому мне снова нравится тут, среди окон, крыш, тополей и серого асфальта.

Я тут снова почти как дома. 


Читайте также


10 тысяч километров до Москвы

10 тысяч километров до Москвы

Вячеслав Харченко

Арбат, Сретенка, страшный угол в кладовке и яичница с помидорами

0
252
Управдомы и выдвиженцы

Управдомы и выдвиженцы

Юрий Юдин

«Мастер и Маргарита» Михаила Булгакова как столп московского гипертекста

0
256
Я за родство по душам, не по крови...

Я за родство по душам, не по крови...

Ольга Акакиева

К 80-летию со дня рождения поэтессы Инны Кашежевой

0
310
Лунный камень и жар-птица

Лунный камень и жар-птица

Ольга Акакиева

Юбилей поэтессы, стихи которой пели Кобзон, Магомаев, Зыкина, Кристалинская и другие

0
130

Другие новости