Андрей Ваганов
«В книжной пыли есть своего рода прелесть: тонкий, малоуловимый аромат – средний между горьким миндалем и ванилью». Фото автора
«Как можно дышать без дуновения мира, который струится из книг?»
Стефан Цвейг
«Очаровательная свежесть старых книг подобна вину», – настаивал Александр Грин. При этом запах чтения витает особняком даже в сугубо материалистической картинке Ивана Бунина:
Люблю неясный винный запах
Из шифоньерок и от книг
В стеклянных невысоких
шкапах,
Где рядом Сю и Патерик.
(1906)
Запах книги не с чем сравнить; это – запах книги. Духи или туалетную воду – можно: древесный, цветочный, морской, мускусный. А вот в библиотеке пахнет… Правильно – книгами. Книга пахнет только книгой, хотя и по-разному разные книги, в разных библиотеках, в разные времена. Но все равно – ни с чем не спутаешь этот родовой дух кодексов и конволютов, брошюрятины («книжная лапша» – как иногда определяют библиофилы) и монографий.
Не случайно индустрия парфюмерии тоже не может пройти мимо книжных ароматов. Вот отрывок из рекламного описания одеколона Paperback: «Старые библиотеки полны загадок: нерасшифрованные мертвые языки, утерянные книги и лабиринты. Иногда хочется найти таинственный подземный ход и идти с масляной лампой вдоль древних манускриптов, прикованных железными цепями к полкам. Хочется найти сокровище и разгадать древнюю тайну. Demeter сохранил эту тайну в аромате «Книжный переплет» – тонкий, сладковатый, с оттенком кожи. Филологам, библиотекарям, журналистам и писателям посвящается.
Группы нот – гурманские, минеральные, кожаные.
Состав – Alcohol denat, Caprylic / Capric Triglyceride, Fragrance, Water (Eau, Aqua)».
А в 2020 году сообщалось, что Powell’s Book, американский независимый книжный магазин, выпустил духи собственного производства, в состав которых входит аромат старинных томов и фолиантов. На сайте магазина товар рекламируется в следующих образах: «…головокружительный аромат старых страниц создает атмосферу, исполненную волнения и возможностей. Ассоциируясь с лабиринтом книг, секретными библиотеками, старинными рукописями и коньяком, предназначенным для философов-правителей, Powell’s by Powell’s переносит вас в страну чудес, открытий и волшебства, прежде известную только из литературы».
А в 2012 году на дизайнерской выставке в Милане был представлен аромат, который создал немецкий парфюмер Геза Шён. «Берлинский парфюмер создал запах, от которого обалдеют все книголюбы. Новый аромат Paper Passion пахнет не цветами и сладостями, а свеженапечатанной бумагой. «Интеллектуальные» нотки одним из первых вдохнул Карл Лагерфельд». Казалось бы, при чем здесь Лагерфельд? Все просто: «Парфюм упакован, что называется, в тему. Это книга с белым льняным переплетом. Красная выемка для флакона спрятана за 32 страницами с напечатанным на них текстом. Над дизайном потрудился сам Карл Лагерфельд. И он, кстати, признался, что считает себя «бумажным фриком», обожающим трогать красивую бумагу и вдыхать ее запах».
Заметим, что довольно частым запахом, сопровождающим «книжный аромат», становится табачно/папиросно/сигарето/трубочный. Вот, например, еще объявление о продаже книг на самом популярном сайте библиофилов: «Беляев А. Избранные научно-фантастические произведения в 2 томах, сост. и статья Ляпунова. Молодая гвардия 1956 г. 565+534 с. твердый переплет, обычный формат. Доставка по РФ бесплатная.
«Человек-амфибия», «Чудесное око», «Человек, нашедший свое лицо», «Голова профессора Доуэля», «Звезда КЭЦ», «Вечный хлеб», «Продавец воздуха». Состояние: удовл. – потертая обложка, запах курева».
Эти сугубо качественные, казалось бы, данные находят подтверждение и в статистических, социологических исследованиях. В 2017 году в научном журнале Heritage Science была опубликована любопытная статья исследователей из Университетского колледжа Лондона Сесилии Бембибры и Матия Стрлича «Запах наследия: основа для идентификации, анализа и архивации исторических запахов». Они попытались реконструировать запах средневековой улицы. Лучшим ольфакторным аккумулятором оказались исторические бумаги и старые книги, в которых были «запечатаны» запахи давно ушедших эпох.
На основе опроса посетителей Художественной галереи в Бирмингеме и Исторической библиотеки исследователям удалось определить облако слов книжных дескрипторов запаха по частоте упоминания. Что касается органолептической оценки библиотеки, то 100% опрошенных указали «деревянный». За ним следуют «дымный» (86%), «земляной» (71%) и «ванильный» (41%). Запах также описывался как «затхлый», «сладкий», «миндальный» и «острый» (29% участников дискуссии). Наконец, дескрипторы «лекарственный», «цветочный», «фруктовый», «зеленый», «прогорклый», «хлебный», «цитрусовый», «кислый» и «сливочный» выбрали по 14% участников.
«Дерево», «с дымком» – абсолютные лидеры среди книжных ароматов! «Деревянный» запах неудивителен: он впитан от отполированных временем книжных шкафов и полок. Но откуда запах «курева»? Вот один из возможных вариантов ответа. Виртуозно выписанный Львом Толстым пример читательской практики стационарного чтения. Это эпизод, в котором молодой еще отставной дипломат Львов, муж Натали, сестры Кити, встречает пришедшего к нему Левина. «Львов в длинном сюртуке с поясом и замшевых ботинках сидел на кресле и в pince-nez с синими стеклами читал книгу, стоявшую на пюпитре, осторожно на отлете держа красивою рукою до половины испеплившуюся сигару».
«Рыхлая, желтеющая бумага книги напоминает на ощупь застиранную ткань, углы страниц затерты от частого перелистывания, а запах, чуть затхлый, чуть древесный, чуть ванильный, знаком мне не одно десятилетие: именно так пахнет в магазинах, торгующих старыми книгами», – свидетельствует специалист по Шекспиру, профессор Оксфорда Эмма Смит.
Кстати, профессор Оксфорда приводит и определение понятия «книжность», как оно дается в Оксфордском толковом словаре английского языка: «Оно подразумевает физическую автономию и жизнеспособность книги: «состояние или условие, необходимое, чтобы быть книгой». Понятие «книжность» включает и ощущение аромата книги. «Нам знаком ее запах: химические нотки чернил или отбеленной бумаги, еле ощутимый аромат человеческого прикосновения. Ученые разработали целый спектр ароматов для исторических книг: тут вам и миндаль, и носки не первой свежести, и дым, и уксус, и плесень (а кстати, если вам вдруг понадобилось избавить книгу от нехорошего запаха, скажем, сырости или сигарет, положите ее в герметичную коробку с чистым наполнителем для кошачьего лотка)», – развертывает аргументацию Эмма Смит.
Зададимся все-таки еще раз вопросом: чем пахнут книги? Если стихи растут из сора, то книги «растут» из запахов и ароматов. И еще – из пыли. И это не будет преувеличением.
«Ты наивна, дружочек, – успокаивает свою жену герой рассказа Петра Гнедича «Книжная пыль» (1910). – Когда человек пишет ученую статью, он ничего не видит и ни о чем не думает. Нет, я готов лучше горничной прибавить лишние рубля три в месяц, только бы она одно утро в неделю посвящала на генеральную перетерку книг. Ты говоришь – пыль. Но в книжной пыли есть своего рода прелесть: тонкий, малоуловимый аромат – средний между горьким миндалем и ванилью...»
Ольфакторные (обонятельные) метафоры часто отсылают нас к памяти, заставляют ностальгировать, имеют отношение к внешности книги (переплет, бумага). Давайте напоследок поностальгируем вместе с героем рассказа Ивана Наживина «Красная книжечка» (1922): «…Лидочка недавно вышла замуж за молодого блестящего петербургского инженера. И все, что ему осталось от Лидочки, была только эта красная книжечка, этот нежный цветок, издававший едва уловимый нежный запах».
