0
5640
Газета Телевидение Печатная версия

15.09.2001 00:00:00

Телевидение и катастрофа

Тэги: телевизионное, событиие, неделя, катастрофа


ПОСЛЕ случившегося 11 сентября уже не приходится думать о том, что считать телевизионным событием недели. Все сюжеты, связанные с изменениями в сетке телеканалов и в их оформлении, с выходом обещанных программ и появлением новых лиц, - все это уходит в сторону, кажется несущественным и даже необязательным. По сравнению с той грандиозной катастрофой, за которой мы следили во вторник вечером, тускнеет все. "Телевидение развлечения" (игры, спорт, ток-шоу) в этот день с очевидностью проигрывает "телевидению события", тому самому, на которое когда-то сделал ставку Тэд Тернер, создавая CNN. Тернер угадал нечто важное в самом телевидении: оно еще и новый способ связи человека и мира, способ присутствия в мире.

И сегодня наши главные каналы уже без всяких сомнений дают репортажи из Соединенных Штатов практически без перерыва, сломав весь график выхода программ, отменив сериалы, футбол, фильмы и даже все остальные новости. Больше того, в этот вечер минимального заппинга было достаточно, чтобы заметить, как прошла граница между главными каналами и всеми остальными. ОРТ, РТР, НТВ и ТВ-6 моментально отреагировали на событие, начав работать в прямом эфире. По другим каналам можно было видеть беседу с Лужковым о московских проблемах, поющего Никитина, латиноамериканские страсти и прочее и прочее. Можно сказать, что главным оказался тот, кто способен был осознать не столько значимость самого произошедшего события, сколько его именно телевизионную значимость.

Новости в такие дни естественным образом становятся ключевой передачей. Однако когда врезающийся в небоскреб самолет показывается снова и снова, когда один и тот же план демонстрируется во всех репортажах, когда кадры, уже виденные многократно, повторяются опять, то невольно возникают ощущения, уже далекие от того шока (или - дезориентации восприятия), который застает тебя в первый момент. Именно бесконечный повтор делает событие телевизионным. Аффект, получаемый в первый момент, уходит, а на экране остается кадр из фильма, кадр из многих фильмов, многократно видимый ранее кинематографический спецэффект.

Но, может быть, мы имеем дело уже не с обычным террористическим актом, а с иной его формой, учитывающей эти неизбежные телевизионные и кинематографические составляющие образа, который должен потребить зритель? Это уже не просто событие, которое должно пройти как информация, привлекая внимание своим содержанием. В данном случае, похоже, террористический акт вторгается в саму нашу чувственность, минуя многие заслоны. Воздействие предусмотрено не посредством знаний о произошедшем, о количестве жертв и разрушений, но именно как зрелище, причем зрелище очень знакомое. Это уже не просто террор, но спектакль, в котором высказывание экстремистов обращено не к политикам и не к государственным властям. Оно обращено к каждому. Но не потому, что каждого это касается как человека, а именно в силу той телевизионной компоненты, которая делает это событие достоянием повседневной жизни практически любого человека, смотрящего телевизор.

В результате все мы в момент этого зрелища, сколь бы циничен ни был наш настрой, становимся участниками, неким единым сообществом, вовлеченным в катастрофу. Если раньше такое сообщество формировалось только из родственников и близких погибших, то теперь к этому причастен каждый телезритель, хотя, конечно, интенсивность аффекта в этом случае намного слабее. Эта человеческая коммуникативная способность социального соучастия в трагедии немаловажна, когда мы обращаемся к истории террора, к его истокам. Русские народовольцы стремились убить именно царя не только в силу желаемых социальных переустройств, но в том числе и потому, что царь имел отношение ко всем подданным, выполнял определенную функцию сопричастности человека обществу. Сегодня эта функция целиком и полностью принадлежит телевидению. Телевидению, которое ждет катастроф. Потому что они, как ничто другое, объединяют зрителей в сообщество. Кто сейчас будет спрашивать о предпочтениях? Какая разница, какой канал ты смотришь - ОРТ или НТВ, ТВ-6 или РТР? Везде примерно одна и та же информация, одна и та же картинка. Все говорят об ужасе и трагедии, и почти никто не говорит о смысле этого акта. Смысл же неотделим от телетрансляции. Он доходит до нас без заявлений террористов, доходит до нашей чувственности, до нашей способности переживать. Хотя он плохо переводим в слова, но, пожалуй, это и не нужно. Ведь когда теракт становится зрелищем для всего общества, то и его цели уже перестают быть конкретными и рациональными. Он волей-неволей становится абстрактным высказыванием, высказыванием о мире, где такое возможно.

Нельзя сказать, что подобные высказывания никогда не звучали раньше, но они никогда не собирали такую аудиторию, никогда не вступали в коммуникацию на уровне, где для понимания не требуется никаких объяснений. Весь вид катастрофы, напоминающий голливудские антиутопии, недвусмысленно направляет нас по пути к неустойчивости благополучия, достигнутого современной цивилизацией, хрупкости и незащищенности человека в мире всевозможных противоракетных комплексов.

Удивительным образом в программе одного из неглавных каналов (РЕН-ТВ) в этот день (а точнее, в ночь с 11 на 12 сентября) стоял фильм американского независимого режиссера-документалиста Годфри Реджио "Кояанискацци". Его не отменили, и мы имели возможность ощутить дистанцию по отношению к главному событию, если бы на какое-то время могли бы отвлечься от катастрофы. Слово "кояанискацци" (Koyaanisqatsi) на языке одного из индейских племен означает "суматошная жизнь", или "жизнь, выведенная из равновесия". В 1983 году Реджио сделал фильм, где ощущение катастрофы создается с помощью детального показа высокотехнологического мира, созданного людьми. В фильме нет слов. Нет и сюжета. Есть только замедление и ускорение съемки, призванные обнажить механическое в каждодневном существовании, есть только удивительные ракурсы и ритм, подчеркнутый минималистской музыкой Филиппа Гласса, ритм, из которого цивилизация произрастает словно некое существо, некий обреченный монстр. Да, в этом фильме падают здания, взрываются ракеты, города погружаются в дым, и это производит поначалу впечатление пугающего параллелизма с теми кадрами, что только что были показаны по всем программам, по всему миру. Конечно, здания в фильме Реджио падают не так, как рухнули нью-йоркские небоскребы. Они падают "технологично", выверенно, подобно тому, как работают светофоры, турникеты в метро, конвейеры, машины и люди, ставшие их частью. Но именно этот образ указывает нам на то, что случившийся 11 сентября террористический акт, потрясший всех, тем не менее является не аномалией, а продолжением нашего мира. Он является продолжением того социального устройства, в котором нет места никаким "индейцам", не знающим телевизора. Только для них эта катастрофа "невидима", поскольку весь мир уже катастрофичен. Только для них этот мир давным-давно лишен равновесия, а может, и вовсе обречен. Им, в отличие от современного горожанина, не нужно столь грандиозное потрясение, чтобы встретиться со смертью. В мире безмятежного потребления смерть стала еще одним из привычных кинематографических (и телевизионных) образов, но когда мы оказываемся в сообществе, когда мы причастны к катастрофе, то связаны друг с другом именно смертью, пусть даже эта связь слаба и непрочна.

Надо ли было случиться катастрофе, чтобы прочувствовать фильм Реджио? Конечно, нет. Но надо было в один день случайно им совпасть в телеэфире, чтобы катастрофа стала чем-то большим, чем только телевизионное событие.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Даже льготная ипотека оказалась не по карману гражданам

Даже льготная ипотека оказалась не по карману гражданам

Ольга Соловьева

Около 80% жителей страны не имеют финансовых возможностей для покупки жилья

0
1013
Новая Конституция уже есть, нового курса развития – еще нет

Новая Конституция уже есть, нового курса развития – еще нет

Сергей Коновалов

Как решить институциональные проблемы российской экономики

0
725
Патриотизм не рождается из абстрактной национальной идеи

Патриотизм не рождается из абстрактной национальной идеи

В чем конкретно должна заключаться объявленная государством приоритетность поддержки семьи и детей

0
496
Рюмочная для губернатора

Рюмочная для губернатора

Алкей

Повесть о том, что шаурма без капусты – это как выборы без протестов

0
455

Другие новости

Загрузка...