0
1890
Газета Накануне Печатная версия

01.04.2010

Не дадим построить. Или разрушить

Тэги: москва, санктпетербург, снег, контакты, протест


москва, санкт-петербург, снег, контакты, протест Питерец любуется памятником.
Иллюстрация из книги

Ольга Лукас – из Петербурга. Но Москву знает получше многих москвичей. А уж про родной Питер – и говорить нечего. Вот об этих двух городах и повествует ее новая, невероятно смешная и все равно добрая книга «Поребрик из бордюрного камня. Сравнительное петербургомосквоведение». Совсем скоро она будет напечатана в столичном издательстве «Livebook».

Украсим город!

В Москве город украшают так: берут много-много чугуна, придают ему какую-нибудь узнаваемую форму и ставят там, где люди ходят. Это означает, что в Москве полная демократия, искусство принадлежит народу, и всякий представитель народа может на фоне этого искусства сфотографироваться. Некоторые москвичи приводят своих иногородних друзей к памятникам и говорят: «Вот. Искусство. Мне принадлежит». И друзья сразу начинают завидовать, а потом своим односельчанам рассказывают, как зажрались москали и не пора бы им уже и честь знать. Из этих рассказов рождаются мифы о том, что у москвичей дома унитазы из золота и хрусталя, что провоцирует в нестоличном народе ненависть и злобу.

В Петербурге живут люди пугливые и экономные: чугун понапрасну не расходуют, потому памятники делают маленькие, меньше человеческого роста, а поскольку никакой человек не хочет, чтобы памятник ему был меньше его самого, памятники ставят зайчикам, котикам, крыскам и птичкам. Под это дело котики, крыски и птички совсем борзеют и перестают людей за людей считать. Прилетает ворона из глубинки к своей подруге, живущей в питерском дворе, и сразу начинает завидовать. А та еще больше масла в огонь подливает: «А вот это памятник коту Ваське, которого я одним ударом зашибла!» Тут приезжей вороне вообще плохо с сердцем делается.

Там, где для памятника места нет, но глазу всё равно хочется на чем-нибудь отдохнуть, в Москве сажают разные цветы, которых к середине лета становится так много, что их даже не рвут и не продают у метро ушлые бабки.

В Петербурге цветы не приживаются, потому что болото, зато вместо клумб здесь любят устанавливать разные абстрактные композиции. Идет приезжий мимо бывшей клумбы и видит, что из нее трубы торчат и железяки ржавые. «Нехорошо, – говорит. – Некультурно строительный мусор на клумбу класть!» Возьмет да и уворует композицию себе на дачу. А питерец – человек тонко чувствующий. Он сразу догадывается, что никакой это не мусор, а чистое искусство. Кто не понимает, что символизируют собой эти трубы и железки, – тот бескультурщина и серая масса.

Объявления

В Москве на каждом доме, на каждом офисе и почти в каждом подъезде висят грозные объявления: «Машины у ворот не ставить!», «Окурки под лестницу не бросать!», «Здесь нет никакого совета ветеранов, где он есть – мы не знаем!», «Справочное окно справок не дает!», «В лифте не с...!». Эта отрицающая всё и вся частица «не» лишает посетителя воли и сил. «Не» – это будущее «нет». Еще маленькое, но уже злое. Посетитель идет в дом, в офис, в совет ветеранов, видит это «не» и понимает, что там, за этой неприветливой дверью, его ждет отказ. Не подпишут. Не соблазнятся. Не разрешат.

В Питере объявлений поменьше, и все они какие-то дружелюбные, что ли: «Ближайшая помойка в соседнем дворе», «Машину можно поставить под окнами у дяди Коли, он всё равно в запое пятый год, к тому же глухой», «Код парадной – 350, пепельница на втором этаже слева, курите туда», «Совет ветеранов находится в доме № 14, а тут зато неплохое кафе». И вроде не хотел в кафе, а шел в совет ветеранов, а обнаруживаешь себя сидящим за столиком, в компании глуховатого запойного дяди Коли, вместе с которым помогаешь потом незнакомой тетушке отнести мусор в соседний двор, и уже далеко за полночь, когда метро закрыто, куришь на втором этаже слева, аккуратно стряхивая пепел в жестяную консервную банку, и перечитываешь старательно выведенное вдоль стены объявление: «Азиз подбросит куда надо в любое время. Обращаться в дворницкую». И обращаешься в дворницкую, и летишь на метле с неистовым этим Азизом, вцепившись в него руками и ногами, именно туда, куда надо, а не туда, куда ты собирался еще несколько часов назад.

Субкульт – ура!

Однажды питерцу становится тошно от массовой культуры, поэтому для себя и своих друзей он придумывает субкультуру. Давайте, говорит, будем играть гаммы задом наперед, рисовать картины снизу вверх, сочинять стихотворения с матерными словами и не запипикивать их стыдливо, читая со сцены, давайте хрипеть в микрофон, бить пятками в барабаны, танцевать босыми ногами по зеленой траве, слушать тишину и выбрасывать в Фонтанку телевизоры. Друзья соглашаются по всем пунктам, кроме последнего: из предназначенных к утоплению телевизоров строят небольшое укрепление, покрывают его тремя слоями граффити и отныне именуют «Клуб». В клубе тесно и темно, поэтому одеваются там в облегающие одежды (чтобы не занять ненароком больше места, чем необходимо). Иногда, в темноте и тесноте, одежды рвутся и пачкаются, но никто не обращает на это внимания, потому что на сцене в этот момент царит свобода – и все следят за ее выступлением.

Однажды в клуб случайно заходит москвич. Он шел совсем в другой клуб, о котором ему рассказали модные друзья, но по дороге решил забежать в три рюмочные и одну пышечную, так что слегка заблудился. В клубе москвичу очень нравится: свободно, весело, никто не ходит с нарисованными улыбками клоунов из «Макдоналдса» и секретарш, замученных корпоративным бытом, а если и ходит, то оказывается, что это был перформанс. Клоуны и секретарши смывают корпоративные улыбки и становятся симпатичными, милыми, хмурыми людьми.

– Вау! – говорит москвич. – Как вы здорово это придумали! Приезжайте, ребята, к нам! Я покажу вас в телевизоре всей России. Да что России – всей Москве я вас покажу. Ну, кто хочет в телевизор?

– М┘ А мы разве сейчас не в телевизоре? – стучит по стенке клуба самый старый клубожитель. – Зачем нам еще куда-то ехать?

Но кое-кто всё же уходит вслед за москвичом.

Через пару месяцев в Москве открывается сеть модных клубов, сложенных из самых современных телевизоров, повернутых экранами внутрь. Где бы ты ни находился: на танцполе, в туалете, в баре, в чилауте – на тебя всегда смотрит немигающий голубой глаз. Посетители обязаны приходить в облегающих одеждах, как бы случайно порванных и запачканных. Эти одежды шьют специальные, очень дорогие модельеры и продают в специальных, очень дорогих бутиках. Такие одежды называются дресс-кодом. Кто без дресс-кода, того просто не пустят в клуб улыбающиеся, как клоуны из «Макдоналдса», охранники и не напоят вкусной водкой улыбающиеся, как измученные корпоративным бытом секретарши, бармены и барменши.

Через некоторое время питерец, придумавший эту субкультуру, случайно заходит в один из московских клубов. Сначала его не пускают, потом узнают и, чтобы загладить неловкость, приносят дорогому гостю бутылку шампанского в серебряном ведре со льдом. Питерца начинает тошнить – и вряд ли от дорогого шампанского. Он возвращается домой и вскоре придумывает новую субкультуру.

Поддерживать контакты

Москвич начинает заводить контакты еще в детском саду. Запоминает: вот эта девочка, которую зовут Лида, может пригодиться через 20 лет, когда мне понадобится вне очереди сделать загранпаспорт, – не стану дергать ее за косичку и называть жирной дурой. Потом школа, институт, работа. Если москвич пришел на вечеринку и познакомился там с любовью всей своей жизни, значит, это была плохая вечеринка: контакт-то по ее результатам завелся только один.

Даже у самого нелюдимого москвича к середине жизни накапливается такое количество знакомых, с которыми он не то что встречаться не успевает – он имена-то их не помнит. Для того чтобы москвич (и даже самый нелюдимый) не растерял свои контакты, человечеством изобретены социальные сети, блоги, ICQ, мобильные телефоны и электронная почта. Над устройством, которое само бы поддерживало за нас наши контакты (ходило в кафе поболтать с другими такими же устройствами, гуляло по улицам, пересекалось на встречах и показах), ученые пока еще размышляют.


Москва. Конец года.
Иллюстрация из книги

У педантичного москвича всё расписано: если пять часов в день отводить на поддержание контактов (отбирая эти заветные часы у сна), то за год как раз можно успеть увидеть всех-всех-всех. Если вы видите москвича, перебегающего с вечеринки на вечеринку, знайте – у него год заканчивается, и ему надо успеть повидаться с какими-то 1439-ю знакомыми. Уже с 365-ю. Уже с 46-ю. Уф, успел.

Где хранят свои контакты питерцы – неведомо, как они ими обзаводятся – тоже загадка; известно только, что если в хорошую погоду выйти на Невский проспект, то там можно встретить всех нужных людей разом. Невский проспект – это такое специальное устройство, помогающее питерцам поддерживать контакты. В том числе и с москвичами.

Уборка снега

Иногда в России наступает зима. Примерно раз в год, примерно по календарю. Чаще всего в это время на Москву и Санкт-Петербург, кружась, начинает падать снег, который оседает на улицах и проспектах в виде снеговиков, сугробов и снежных вигвамов.

В этот момент самыми главными людьми в городе становятся дворники. Так уж повелось, что в дворники берут людей, приехавших из теплых стран. Они не знают, что снег падает на Москву и Санкт-Петербург каждый год, согласно календарю, думают, что, может, это стихийное бедствие какое, ≈ хватают лопаты, метлы, грабли и снегоуборочные комбайны и выходят на улицы.

Москвич, глядя на дворника в окно, думает: «Какой дворник молодец! Взял и расчистил проезд для моей машинки! Как бы ему, хорошему, жизнь облегчить?» Точно так же думают все прочие москвичи, живущие в этом доме. Не сговариваясь, они выходят на улицу и суют дворнику в шапку купюры. Какой-то подвыпивший человек из соседнего двора, идущий домой из стриптиз-клуба в распахнутой шубе, размахивает особо крупной купюрой, но грозится запихнуть ее дворнику исключительно в плавки. Дворник сшибает с ближайшего балкона увесистую сосульку и обещает запихнуть ее в ответ. Весело посмеявшись (каждый над своей шуткой), подвыпивший человек в распахнутой шубе и дворник расходятся по своим делам. На деньги, засунутые в его шапку жильцами дома, дворник вызывает на подмогу пятерых братьев с семьями. Увидев снег, те хватают лопаты, метлы, грабли и так далее┘

Питерец просыпается утром под скрежет лопаты об асфальт. Продирает глаза, выглядывает в окно. Под одиноким фонарем стоит одинокий дворник и одиноко скребет освещенный пятачок. Всё вокруг утопает во тьме и в снегах.

– Бедненький! Так рано встал! К тому же – мерзнет! Вдобавок – темнота! Надо ему как-то облегчить жизнь! – бормочет питерец, натягивая на себя всё теплое сразу.

Он хватает совочек для чистки кошачьего туалета, рожок для обуви, миксер для колки льда и храбро выходит в холодную темноту.

– Ты бы еще с ложечкой для специй пришел! – обидно насмехается дворник. – На-ка вот лопату, а я схожу за метлой!

Пока дворник ходит за метлой, питерец успевает расчистить весь двор. Тем временем в окно выглядывает другой питерец:

– Бедненький! Так рано встал! К тому же – мерзнет!..

Ну и так далее┘

В знак протеста

Питерец протестует так: складывает руки на груди, холодно глядит на объект, который необходимо опротестовать, и презрительно молчит. Поскольку питерец довольно-таки часто складывает руки на груди (потому что мерзнет), и глядит холодно он тоже часто (потому что мерзнет – когда мерзнешь, трудно глядеть тепло), и молчит он тоже часто (потому что привык говорить только по делу и не хочет показаться никчемным болтуном, а еще – потому что мерзнет), то никто не замечает его протеста. Но питерцу всё равно: главное, что он не смолчал (то есть как раз смолчал, ну, не важно), а опротестовал то, что опротестовать надлежало. Он – настоящий волевой человек, не тряпка.

Москвич протестует так: «Пааааазвольте! Я вот сейчас опротестую! Вот это опротестую и то. И, кстати, еще кое-что, о чем раньше молчал, а теперь к слову пришлось!» И кулаком еще в ухо. И ногой под зад. И ломиком по черепушке. Всё полить бензинчиком, подпалить и плясать вокруг костра. Москвич протестует часто – поэтому он никогда не мерзнет.

Иногда москвичи и питерцы собираются целыми группами и протестуют коллективно. Тут уж они не самовольничают, а придерживаются давно установленных порядков. Вот, скажем, вздумали градостроители, не спросив совета граждан, построить на месте исторических развалин какую-нибудь цельностеклянную бандуру с железобетонной лепниной для красоты, дескать, так будет только лучше. Был какой-то исторический домик, в котором доживала свой век доисторическая бабка, а будет – о, что будет! Мы еще точно не знаем, что будет, но вы обо всем узнаете из телевизора. Не дожидаясь того, что будет, горожане выходят на улицы. «Не дадим разрушить!» – протестуют москвичи. «Не дадим построить!» – протестуют питерцы. Но потом, конечно, каждый принимается за свое: питерцы складывают руки на груди, мерзнут и расходятся по домам, а москвичи разводят костерок, пляшут вокруг него и по домам не расходятся еще целую неделю, потому что уж больно компания подобралась хорошая. Но это уже не протест никакой, а так, стиль жизни.

Правила дорожного движения

Москвич свободно переходит дорогу в любом месте. Иногда у него есть с собой синий фонарик, которым он светит в глаза автомобилисту, и пока тот рассуждает, что же значит синий сигнал светофора, москвич успевает перейти дорогу и скрыться за горизонтом. Если автомобилисты ловят москвича и пытаются отобрать у него синий фонарь, он неистово верещит: «Это мигалка! Вы ответите по закону, черти!»

Москвич всегда трактует правила дорожного движения в свою пользу, где бы он ни был – по ту или по эту сторону ветрового стекла. Поучительна встреча таких москвичей. Растолковывая друг другу правила (один стоит на проезжей части, другой впрыгнул всеми четырьмя колесами на тротуар, но собирается вот-вот спрыгнуть на проезжую часть, где стоит первый), они могут сочинить поэму или даже целый эпос. Пока не приедет бесшумный черный эвакуатор и не эвакуирует их в неизвестном направлении навсегда.

Питерец даже на светофоре оглядывается и задумывается: а стоит ли переходить дорогу прямо сейчас? Тут светофор своевременно гаснет.

Иногда светофор тоже думает. Если думающий светофор и думающий питерец встретятся на перекрестке – завяжется разговор, и они, может быть, даже сыграют партию в шахматы. Но питерец обязательно поддастся светофору, ведь тому еще стоять на перекрестке совсем одному на морозе или солнцепеке. Пусть хоть порадуется.

Даже поддавшись светофору в шахматы, питерец немного стыдится и, перепрыгивая полоски зебры на манер шахматного коня, устремляется в ближайший подземный переход. Там его тоже не оставляет чувство вины – оно всегда на него давит, даже во сне.

А вот на москвича чувство вины не давит никогда. Зато на него давят многочисленные кредиты.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Самбо готовится стать первым "российским" олимпийским видом спорта

Самбо готовится стать первым "российским" олимпийским видом спорта

Денис Писарев

У популярного отечественного вида единоборств есть хорошие перспективы войти в "демонстрационную программу" Игр-2024 в Париже

0
553
Обещания Макрона не погасили французский протест

Обещания Макрона не погасили французский протест

Игорь Субботин

Несогласие с президентом Пятой республики демонстрируют лицеисты

0
962
Коммунисты разогревают электорат протестной волной

Коммунисты разогревают электорат протестной волной

Дарья Гармоненко

Всероссийская акция будет идти по стране до самого Нового года

0
927
Константин Ремчуков: Человек номер два, как точка сборки качественных решений на этаж ниже Путина, отсутствует

Константин Ремчуков: Человек номер два, как точка сборки качественных решений на этаж ниже Путина, отсутствует

0
2507

Другие новости

Загрузка...
24smi.org