0
6395
Газета Культура Печатная версия

17.05.2004

Эмир Кустурица: «Ненавижу Голливуд»

Тэги: кустурица, кино, фестиваль, канны


кустурица, кино, фестиваль, канны Эмир Кустурица доводит кинопродюсеров до обмороков.
Фото Reuters

В 1980-м, после шумного успеха фильма «Помнишь ли Долли Белл?» (премия за дебют в Венеции) о проблемах боснийской молодежи 60-х, Эмир Кустурица был провозглашен «режиссером XXI века». Все его последующие фильмы, кроме, пожалуй, «Аризонской мечты», имели успех и в прокате, и у критики. Картина «Папа в командировке» получила «Золотую пальмовую ветвь» в Каннах, «Подполье» – тоже, «Черная кошка, белый кот» – приз за режиссуру в Венеции, «Время цыган» – приз за режиссуру в Каннах. Кустурица – один из четырех режиссеров за всю почти 60-летнюю историю Каннского фестиваля (наряду с Френсисом Фордом Копполой, Билле Аугустом и Сехеем Имамурой), дважды увозивших из Канн «золото». Ни с одного фестиваля с пустыми руками пока не уезжал. Когда в 1995 году после победы в Каннах многие подвергли «Подполье» жесточайшим нападкам за излишнюю метафоричность, эклектичность и слишком явно расставленные политические акценты, Кустурица неожиданно болезненно отреагировал на критику и объявил о своем уходе из кино. Но потом снял «Черную кошку┘», а сейчас привез в Канны трагифарс «Жизнь – это чудо» о балканском конфликте, о любви на войне, о нагромождении нелепостей, сопровождающих любую братоубийственную бойню. Имидж небритого молодого бунтаря Кустурица до сих пор держит стойко. Впрочем, в смокинге он выглядит почти нелепо, и кажется, ждет не дождется, когда можно будет переодеться в футболку и оттянуться с бас-гитарой. Во время Каннского фестиваля Кустурица встретился с обозревателем «НГ».

 

– Эмир, вам не кажется, что фильм немного опоздал? Вы сами уже сказали все, что думаете про эту войну.

 

– С чего вы взяли? Когда я скажу все, я умру. А что, разве тема любви, семьи, страданий отыграна, закрыта? Не ищите в этом фильме политику, не надо смотреть этот фильм как антивоенный манифест. Этот фильм – моя эмоциональная реакция на любовь, на семью, а война – не более чем фон, на котором еще лучше видно, что жизнь – это чудо. Совершенно неважно, где происходит дело, реальные события этой истории несут в себе приметы всех подобных войн – хоть в Руанде, хоть в Корее.

 

– В одной французской газете видела заголовок: «Кустурица – солдат любви». Как это понимать?

 

– Оч-чень смелое заявление. Ну да, я – солдат любви, причем стойкий и непримиримый солдат. Любовь – единственная мотивация жизни, единственный ее смысл. Даже больше скажу: я и работаю-то только на нее.

 

– В каком это смысле? Как художник или как мужчина?

 

– Как мужчина я просто люблю свою семью. А как художник я обязан делать людей счастливыми, хоть на какое-то время, я хочу и пытаюсь дарить людям утопию.

 

– Утопия – это обман, она не может быть счастьем.

 

– Бросьте, без нее вообще никто бы не выжил. Раньше я думал, что искусством можно изменить мир, сделать его лучше. Потом быстро понял: черта с два, этот мир не изменишь, значит, остается только воевать с ним. Сегодня мир опутан прагматизмом, все имеет свою цену, мир постепенно становится планетой потребителей, где не осталось места утопиям. Вот это кошмар, и с этим я борюсь как могу.

 

– Когда вы вызывали известного сербского ультранационалиста на публичную дуэль на площади в Сараево, вы таким образом тоже боролись с миром?

 

– Это было немножко другое. Из-за таких, как он, все произошло. Хотя┘ Не знаю┘ Почему все спрашивают об этой истории? Это было десять лет назад, да и противник мой не пришел, хотя я ему сказал: можете сами выбирать оружие. Он просто понял, что в любом случае останется дураком. Зато пришла его жена и как начала меня лупить. А он струсил. Гад.

 

– Вы упорно называете себя югославом, хотя такой национальности нет. Это что, своеобразная дань родине?

 

– Я, откровенно говоря, не знаю, что такое «родина». Я знаю, что такое «моя земля», я знаю и всю жизнь буду помнить ее запах, звук опадающих листьев, буду помнить прикосновения к знакомым и любимым предметам. Это то, что мир сейчас безудержно теряет и что мне хочется хоть чуть-чуть, хоть как-то вернуть, – эмоциональную память. Я ненавижу прагматизм. Поэтому и не стал работать в Голливуде, мне там все противно. Там все эмоции под присмотром, под арестом, там работает огромная машина, чтобы не выпускать их из-под контроля. Я не хочу работать на какого-то безликого господина по имени Никто, он лишен человеческих чувств, он стерилен, у него не только эмоций нет, но он даже ничем не пахнет. Это ужас какой-то. Я ненавижу Голливуд Брюса Уиллиса, Кевина Костнера, они тоже – никто, они одинаковые и одинаково работают на этого стерильного господина. Это вредно для окружающей среды, это хуже любой радиации.

 

– Ваш дом теперь навсегда в Париже?

 

– Дом? Дом┘ Я не знаю, есть ли у меня дом. Мой настоящий дом остался в Сараево, его больше нет, его сожгли, разрушили. Я живу не в Париже, а в пригороде, купил дом у русского эмигранта. И понял, почему в России великая литература – они все творили за городом. В городе создать что-либо невозможно.

 

– Почему вы так любите снимать про цыган? «Время цыган», «Черная кошка, белый кот», в других фильмах они у вас то и дело появляются┘

 

– Цыгане – совершенно особые люди. Они маргиналы. А я обожаю маргиналов, у них жизнь и сознание незамутненное, почти детское, они не участвуют в этой нашей запрограммированной жизни. Для цыган существуют только деньги, любовь, семья. И все. Ничего лишнего. Я сам пытался стать маргиналом, но уже поздно было. Еще аутсайдеров люблю – у них совершенно особый взгляд на жизнь.

 

– Еще бы. А как можно ни с того ни с сего стать маргиналом?

 

– Представьте, что вы привозите в родной город Золотую пальмовую ветвь┘

 

– С трудом, но представила.

 

– Вы привозите ее в Сараево, а там население 300 тысяч человек. Сначала вы ошалели от счастья, потом еще месяц-другой ходите счастливый, а потом чувствуете, что из вас делают – ну как это точнее назвать – туристическую достопримечательность, памятник, элемент системы. И становится тесно, душно. Вот тогда я и начал играть на гитаре, на бас-гитаре, чтобы все увидели, что я по натуре маргинал. Мне тогда даже запретили в киношколе преподавать. Как это так, профессор – и какой-то рок-музыкантишка. Специальная комиссия Министерства культуры собиралась, театр абсурда какой-то.

 

– Говорят, на съемочной площадке вы невыносимы.

 

– Не совсем так. Я просто хочу создавать шедевры, я хочу, чтобы каждый кадр был шедевром. А в фильме примерно 2000 кадров. Значит, мне нужно 2000 шедевров. Конечно, нервы сдают, я и кричу, и грязно ругаюсь.

 

– Некоторые даже рукоприкладство позволяют.

 

– Не сомневаюсь. Но сам не пробовал. Довольно того, что я продюсеров довожу до обмороков, делая по 20 дублей. К концу работы продюсеры, как правило, собираются меня душить. Но пока везло. Я им объясняю, что Кубрик по 40 дублей делал, но их это, в отличие от меня, с действительностью не примиряет.

 

– Вам, между прочим, осенью 50 стукнет. Не задумывались, как оно там, в старости, маргиналом быть? Уже не похиппуешь┘

 

– Пятьдесят┘ Я не женщина, но при упоминании о летах грущу. Когда-то мой сын на похоронах моего отца сказал: «Я теперь понял, что такое смерть. Вот яблоко упало, сгнило, а потом на этом месте новое яблоко прорастет». Так неужели я не прорасту где-нибудь когда-нибудь?

 

– Наверное, все-таки на своей земле, в Сербии?

 

– Нет. Там сожгли мой дом. Я никогда не вернусь туда.

 

Канны


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Послепраздничное, телевизионное

Послепраздничное, телевизионное

Вера Цветкова

Что покажут в предстоящий уик-энд на федеральных каналах

0
395
Но дорожу своей ногой

Но дорожу своей ногой

Евгений Лесин

Елена Семенова

Андрей Щербак-Жуков

Литературный 2019 год начался

0
709
Брюс Уиллис и Сэмюэл Л. Джексон встретились на экране 20 лет спустя

Брюс Уиллис и Сэмюэл Л. Джексон встретились на экране 20 лет спустя

Наталия Григорьева

М. Найт Шьямалан собирает «Стекло» из осколков прошлых фильмов

0
1141
Сергей Дворцевой: Кино не должно быть обязательно таким, как хотят продюсеры

Сергей Дворцевой: Кино не должно быть обязательно таким, как хотят продюсеры

Наталия Григорьева

Режиссер фильма из шорт-листа "Оскара" рассказал "НГ" о том, как Канны спасли его от суда с Минкультом

0
1484

Другие новости

Загрузка...
24smi.org