0
1199
Газета Культура Печатная версия

10.06.2004

Песни о Сталине и Дама Кири

Тэги: кири те канава, рождественский


кири те канава, рождественский Дама Ее Величества. Кири Те Канава.
Фото Александра Шалгина (НГ-фото)

Во вторник в Концертном зале имени Чайковского Геннадий Рождественский решил напомнить нам об огромном и, казалось бы, прочно забытом пласте сервильной официозной музыки эпохи тоталитаризма. «Если Сталин сказал: «Это будет», / Мы ответим вождю: «Это есть!» – под сводами концертного зала, над сценой которого по-прежнему красуется герб СССР, звучала торжественная «Песнь о лесах», написанная Шостаковичем на стихи Долматовского. Пел смешанный хор, пел хор мальчиков, пели солисты. В нынешнем своеобразном соц-артовском обозрении прозвучали кантаты счастливых и столь же несчастных советских композиторов, написанные ими – вопреки музыкальной совести, но ради физического выживания – в честь вождя и отца народов Сталина или к очередной революционной дате.

И «Песнь о лесах» Шостаковича, и «Кремль ночью» Мясковского, и «Здравица» Прокофьева (которую ведущая бодрым голосом объявила как «Здравница», вызвав дружную усмешку зала – впрочем, и боги ошибаются) стали для авторов своеобразным отпущением грехов формализма. Шостакович, например, получил за свой вымученный сорокаминутный соцреалистический опус не что-нибудь, а Сталинскую премию.

«Интересно, – сказал уже после окончания концерта один известный и уважаемый театральный режиссер, – что бы сказали в Германии, если бы кому-то пришло в голову вытащить из забвения музыку «в честь Гитлера»?!» Можно пофантазировать. Можно также вообразить, что программа вторничного концерта задумана была Геннадием Рождественским как своего рода озорство, как эстетическое хулиганство: в стране, которая шаг за шагом движется в знакомом направлении, не стоит забывать, как это в итоге «звучит». Как дорого, например, художник платит за дружбу с властью: выигрывая жизнь (тоже, конечно, немало), он проигрывает талант, – и Шостакович, и Мясковский, и Прокофьев в вожделюбивом своем творчестве почти сравниваются с безвестными середнячками из тогдашнего президиума Союза композиторов (в кантате Мясковского, может быть, наиболее интересной из всего прозвучавшего, есть, правда, и мистическая таинственность, и символистская условность, за которые была запрещена, и танеевская грандиозность в миниатюре). Можно вообразить, что Рождественский, который успел пострадать даже за попытку исполнить неканоническую «Пиковую даму» в совсем уж вегетарианские времена, решил рассказать и показать, «как это было». Как идеология убивает талант. Как игра в соцреализм и в любовь к вождю стремительно выхолащивает индивидуальность, – угадать за куплетами про леса симфоническую мощь Шостаковича почти невозможно. Как сами композиторы вместо музыки начинают выдавать политический сумбур.

Рождественский и Андропов

С музыкальной точки зрения вечер был для многих потерян (если не считать самой встречи с великим маэстро), но с, так сказать, этнографической – уж точно нет. Хотя как сказать: «сталинолюбивый» концерт совпал в календаре с открытием в Петрозаводске трех с половиной метрового памятника Андропову. Так что интерес тут был не только этнографический, не только ретроспективный, но и, быть может, вполне перспективный и футурологический. Слушать все это сегодня весьма поучительно – как сходить в музей или прочитать книгу того же Рождественского «Треугольники».

Те, кто помнит вечера, на которых Геннадий Рождественский не только играл, но и «рассказывал музыку», никогда не забудут этого энного чуда света. У Новеллы Матвеевой есть строки, где совершенно справедливо говорится о том, что музыку не надобно объяснять словами, – но Рождественский был именно тем редчайшим исключением, когда его острые, артистичные, парадоксальные комментарии именно и были нужны. Вляпавшись (грубо, но правда) в историю с Большим театром, неосмотрительный (как порой многие гениальные творцы, не рассчитывающие силы и возможности) Геннадий Николаевич после этого какое-то время приходил в себя на удалении, отменяя в Москве чуть ли не все концерты подряд. Но уже в этом сезоне в своем именном филармоническом абонементе он честно (пусть порой и с переносом даты) отыграл все, что было обещано, открыв нам с присущим ему просветительским спокойствием музыку забытую или вовсе незнаемую. Кто-нибудь слышал до исполнения Рождественского (пусть и с неважнецким пением слабеньких солистов, как всегда в Капелле Полянского, – зато дешевле обходится) кантату Бетховена «Чудное мгновенье», написанную по случаю Венского конгресса 1814 года? А музыку Рихарда Штрауса к мольеровскому «Мещанину во дворянстве» не в отрывках, а полностью да еще с умопомрачительно комичной «читкой по ролям» кусков из пьесы самим дирижером?

Концерт Рождественского – один из последних в нынешнем филармоническом сезоне. На каникулах будет время подумать о прошлом русской музыки и о будущем России. Московский международный дом музыки завершает первый сезон без такой тяжеловесной многозначительности – целой россыпью звезд, дорогих сердцу как меломана, так и светского гуляки.

Светский сезон Дома музыки

К нам приехала Кири Те Канава. Прекрасная во всех отношениях. Само воплощение стильности и аристократизма. Уроженка Новой Зеландии и наследница рода знатных аборигенов маори, в Британии она «дослужилась» до «степеней известных», в том числе до титула Дамы Ее Величества английской королевы (Dame всегда пишется как приставка перед именем). Если уж кто-то знает ее у нас и пригласил на гастроли, то нетрудно представить, как она популярна в мире. Ах, Кири, Кири! Как долго мы тебя ждали! Но лучше поздно, чем никогда, и сегодня в Доме музыки мы впервые услышим ее живьем, пусть и в роскошном цвете осеннего увядания. Помните, у Чехова в «Чайке» Сорин говорит: «голос сильный, но противный». У Дамы Кири наоборот: голос не очень сильный, но – само очарование. И как искусно она им пользуется! Причем певица решила петь в трудной акустике ММДМ без микрофона (надежда на верного маэстро Джулиана Рейнолдса, который должен дать верный баланс). Слушая Кири, можно будет отдохнуть от политических параллелей, «навязываемых» Рождественским. И вообще – на время пусть – забыть о политике. В ее героинях – и именно это фирменный стиль Кири – красоту и силу женской натуры всегда застилает туман меланхоличной, задумчивой печали вперемешку с росой легкой депрессивности. И, безусловно, ее героини должны быть непременно интеллектуалками или как минимум лирически одаренными натурами с чувствительным умом и умными чувствами. Где эти черты заложены авторами – она королева, и это значит, что оперы Моцарта и Рихарда Штрауса ее хлеб, будь то Эльвира в «Дон Жуане» и Графиня в «Свадьбе Фигаро» или аристократки Рихарда II – Арабелла и графиня Мадлен из «Каприччио». А чего стоит одна застывшая слеза ее Маршальши в «Розенкавалере», на века запечатленная в снятом на видео спектакле Ковент-Гардена, ее родного театра.

Если брать Верди, то ее органика – это Дездемона и Амелия в «Симоне Бокканегра», тут она на месте со своей перламутровой радостью-грустью. Когда слушаешь какой-нибудь ее альбом сплошь из арий Верди и Пуччини, то устаешь уже после третьей вещи – одна бесконечная песня, все на одно лицо. Зато ее Микаэла в записи «Кармен» с Татьяной Троянос в титульной партии и под управлением Георга Шолти (одного из главных дирижеров в ее судьбе) при всем раблезианском богатстве дискографии этой оперы опер на удивление оказалась едва ли не самой трогательной без слезливости и правдивой без пошлого пейзанства, да и по звуку, стилю, манере – едва ли не самой идеальной. Если продолжать в принципе бесконечный разговор о том, «что такое хорошо и что такое плохо», то надо заметить, что легкая музыка («классическая», скажем так, эстрада, бродвейские песни – Гершвин, Лоу, Керн), мюзиклы и особенно Бернстайн с «Вестсайдской историей» – тоже ее музыка (всем рекомендуем посмотреть захватывающий видеофильм о том, как делалась эта легендарная запись с участием великого и столь же естественного Леонарда и убойной команды певцов во главе с Кири, Каррерасом и Троянос, принесшая всем им премию Grammy 1985 года). А разве оперетта, где ее тонкий и в то же время царственный шарм куда как к месту, разве Розалинда в «Летучей мыши» не ее дело?

Так что хорошего, как видите, гораздо больше. На том и сойдемся, идя сегодня на концерт Дамы Кири.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Пускай мы погибнем, но город спасем

Пускай мы погибнем, но город спасем

Александр Лучанинов

Вечное сияние истинного подвига и самопожертвования не способны затмить ни годы, ни "писульки" клеветников

0
1954
Двояковыпуклая лупа

Двояковыпуклая лупа

Владимир Коркунов

Алексей Алехин о синем воздухе, небывалых чувствах по поводу обыденных вещей и катастрофе, которая может родить поэта

0
4190
"Не дашь мне ватрушки, получишь по макушке!"

"Не дашь мне ватрушки, получишь по макушке!"

Юлия Виноградова

Ряженые, рождественский вертеп и святочные гадания – главные приметы второй половины января

0
2205
Презентация феи

Презентация феи

Вера Внукова

0
371

Другие новости

24smi.org
Рамблер/новости