0
1827
Газета Идеи и люди Печатная версия

09.02.2009 00:00:00

Александр Авдеев: "Мы не надсмотрщики, а верные почитатели"

Тэги: гоголь, юбилей


гоголь, юбилей Министр культуры Александр Авдеев намерен работать с теми средствами, которые получены.
Фото Виктора Мордвинцева (НГ-фото)

Назначение в мае прошлого года на пост министра культуры Александра Авдеева, бывшего первого замминистра иностранных дел и бывшего полномочного посла России в Париже, стало неожиданностью для многих, в том числе и «включенных в процесс». Но все, кто знал Авдеева, обрадовались и стали приводить в пример несомненные удачи нового министра – в решении, например, проблем с русскими захоронениями на кладбище Сен-Женевьев-де-Буа, его знакомство и добрые отношения с такими знаковыми фигурами, как, например, Эрик Булатов и т.д. Но с приходом Авдеева в работе Министерства культуры стала все чаще проявляться закрытость, свойственная более дипломатическому ведомству. А некоторые кадровые решения и вовсе проводятся как спецоперации – таковой стала и недавняя смена руководства в Московской консерватории. Тем дороже каждое публичное выступление министра, и мы благодарны Александру Авдееву за готовность ответить на вопросы корреспондента «НГ».

– Уважаемый Александр Алексеевич! Все последние месяцы, когда кризис углублялся, ваши подчиненные говорили, что на культуру денег будет не меньше, а даже больше. Как это возможно?

– Это и я говорил – что денег будет больше, чем в прошлом году. Да, нам сократили бюджет на 15%, но благодаря тому, что в середине прошлого года бюджет на культуру был увеличен на 30%, денег мы получим больше, чем в прошлом году. Так что обмана нет: даже урезанный бюджет – это больше, чем было.

– Естественный вопрос: насколько вероятно, что эти 15% останутся последним сокращением на, как говорят, самый трудный год?

– Ну, этого точно никто сказать не может. Планируем работу исходя из тех средств, которые получили.

– Тем не менее просочилась информация, что кое-какие сокращения по финансированию уже идут и самые большие сокращения по вашему ведомству коснулись юбилейных мероприятий, приуроченных к 200-летию Гоголя. Все-таки скажите, пожалуйста, что самое главное в праздновании юбилея Гоголя предполагается министерством и что сокращено?

– Пока мы не сокращали программу, хотя я не исключаю, что придется это делать в рамках 15-процентного сокращения. Самое главное в подготовке к юбилею – создать музей Гоголя. И сделать его там, где жил писатель. Музей должен передавать эпоху Гоголя, соответствовать его образу жизни, в нем должна присутствовать атмосфера, среда гоголевской жизни. Это можно сделать через интерьеры, через вещи, пусть не личные, но отражающие гоголевскую эпоху и стиль. Проблема в том, что в этом доме сейчас находится библиотека, которую мы планируем перевести в соседнее здание, но его не освобождают арендаторы. Это затягивает процесс создания музея. Мы не против того, чтобы с Юрием Михайловичем Лужковым подумать над вариантами совместного курирования этого музея либо о переводе музея в федеральное учреждение культуры. Не менее важно восстановить могилу Гоголя в ее первоначальном виде. В 20-е годы ее варварски уничтожили, а останки писателя перенесли на другое кладбище. Так нельзя поступать с любой могилой, не только с могилой великого писателя. Мы ее восстанавливаем в первоначальном виде. Третье важное дело – выпуск полного собрания сочинений Гоголя. Хочу подчеркнуть, что юбилей будет отмечать вся страна, будут премьеры в театрах, передачи на телевидении, издания книг и многое другое.

– Это будет совместно с Украиной или мы будем отмечать юбилей от них отдельно?

– Мы настроены отмечать эту важную дату совместно.

– Еще, простите, о финансах, но уже в связи с Большим театром. Подведомственный Минкульту Большой театр объявил, что отказывается от премьеры «Отелло» именно по финансовым причинам. Думали о международном проекте, о красоте, на что сейчас не нашлось денег. Как вы это оцениваете?

– Большой театр, хотя и является федеральным и подчинен министерству, самостоятелен в решении вопросов репертуара и во всем, что касается жизни театра. Мы не начальники, не надсмотрщики, а верные почитатели этого театра. Поэтому этот вопрос лучше адресовать руководству Большого.

– Но, может быть, сказать: давайте мы вам поможем деньгами. Или наоборот, строго спросить: почему это вы отказались, не спросив нас, хотя у нас имеется возможность помочь в части финансирования?

– Большой театр к нам с такой просьбой не обращался, да и у нас возможности помочь сейчас нет.

– А какова сегодня ситуация на стройке основного здания Большого театра? И, поскольку вы месяц назад сказали о допущенных прежде просчетах, – хотелось бы узнать, будут ли наказаны виновные, не надо расстреливать, но, может, поставить кому-то на вид – из тех, кто виновен в переносе сроков открытия театра?

– Ситуация на стройке гораздо лучше, чем была месяц или два назад. Я на днях провел там трехчасовое совещание по вопросам строительства. Мы обошли все участки, заслушали руководителя стройки, руководителей компаний, которые принимают участие в работах, строителей, реставраторов и одного из руководителей германской компании, которая будет поставлять оборудование. Сделана очень важная черновая работа по выемке грунта, процентов на 65 уже вынуто, а это тяжелая работа. Во-первых, грунт тяжелый, во-вторых, его надо поднимать на большую высоту и извлекать через специальные проемы. Через те же проемы на площадку попадают цемент, металлоконструкции и т.д. Все непросто. Но через месяц-полтора выемка грунта будет окончательно завершена и начнется созидательная часть – сооружение огромной бетонной полутораметровой толщины платформы на дне котлована. От нее снизу вверх пойдет вся стройка. После нынешнего совещания прибавилось оптимизма в отношении стройки. Завершится стройка скорее всего в 2011 году. Это связано с установкой сложного оборудования для уникальных и быстрых смен декораций на сцене – подгонка этого оборудования потребует немалого времени. Да и реставрационные работы требуют большей тщательности. Но, повторяю, появился оптимизм, чувство, что все пошло нормально. Сегодня выбраны наиболее эффективные и современные решения.

Что касается наказания┘ Мне кажется, что главной ошибкой было небрежное проведение конкурса: победителя выбирали по степени дешевизны представленных проектов, а не по качеству. Были выбраны не лучшие. Но конкурс был проведен формально по закону, поэтому о каком-то наказании нет оснований говорить.

– От Большого – к Мариинскому. После того как отказались от Перро, решили обратиться к канадской компании. Я посмотрел их работы – больше всего они похожи на проект Александра Скокана, замечательного нашего архитектора, который участвовал в 2003 году в конкурсе, но тогда его проект набрал самое меньшее число симпатий петербуржцев – 1%. Чем же так хороши канадские архитекторы, с учетом того еще, что проект Скокана шесть лет назад, похоже, Валерию Гергиеву тоже не понравился? И можно ли говорить о каком-то ущербе имиджу России, когда мы вышли из международного конкурса, которым сами же и гордились?

– Начну со второго вопроса. Думаю, что Россия в целом и Петербург только выиграли, отказавшись от проекта Перро. Первыми тревогу стали бить питерцы, а потом с ними согласились и все остальные. Думаю, что это и для самого Перро лучше.

Новый проект, когда он будет полностью готов, должны оценить прежде всего в самой Мариинке – важно ведь, чтобы труппе было удобно работать в новом театре. Не менее важно мнение общественности Санкт-Петербурга и строительного совета города. Что касается схожести и несхожести разных проектов, об этом, по-моему, еще рано говорить, проект не завершен. Я желаю успехов и Александру Скокану, и другим архитекторам. Победа или просто участие в таком конкурсе – дело престижное.

– Хотя, как мне показалось из разговоров с некоторыми из наших участников, они заранее понимали, что выиграет иностранец...

– Это не так. Зарубежный победитель – не самоцель. Проект выбирают по качеству.

– Хорошо, за Большой театр и Мариинский, как я понимаю, можно не волноваться, то есть волноваться нужно, но ясно, что вы их не оставите без внимания. А какие из современных строек могут быть отложены в связи с финансовыми проблемами? Скажем, Олег Павлович Табаков говорил еще недавно, что ему вице-премьер Игорь Шувалов предложил прямо в Камергерском построить филиал МХТ, напротив нынешнего здания театра. Сейчас, наверное, этот масштабный проект отложат? Про Оперетту все время говорят, что она находится в аварийном состоянии, и, как всегда, в воздухе висит вопрос о реконструкции Большого зала консерватории – из-за чего переносили на год Конкурс имени Чайковского...

– Все названные вами объекты действительно нуждаются в реконструкции. С Олегом Павловичем Табаковым мы обсуждаем проект расширения территории Художественного театра – речь идет о появлении целого театрального квартала. В этом проекте примет участие и мэрия Москвы. Но это не относится к бюджету 2009 года. В 2009 году мы планируем в рамках федеральной целевой программы «Культура России» реконструировать 19 федеральных учреждений культуры по всей стране. Мы обязательно должны к конкурсу Чайковского в 2011 году привести в полный порядок Большой зал Московской консерватории. Помимо федеральной программы «Культура» есть 15 объектов, по которым мы будем в этом году работать, – ВГИК, Театр наций, Музей имени Пушкина на Волхонке. Пока исходим из того, что работы по всем объектам отложены не будут. Может быть, не все работы будут завершены – сделаем столько, на сколько денег хватит, но откладывать начало работ мы не будем.

– Неизбежный вопрос об образовании в области культуры. Можно ли остановить неотвратимый Болонский процесс, имея в виду опасность потери нашей уникальной образовательной школы, в которой была сложена ни на что не похожая триада, как, например, в музыке: музыкальная школа – училище – консерватория, – которая, собственно, и позволила нашим музыкантам занимать везде первые места?

– По предложению Министерства культуры правительство утвердило концепцию развития художественного образования в России. В этой концепции есть главное – сохранение в художественном образовании наших традиций, приоритетов и национальных особенностей. Художественное образование должно быть непрерывным. Тем не менее мы думаем над вариантом, когда, сохраняя непрерывность процесса, мы в некоторых специальностях введем бакалавриат, например в театральных вузах – при подготовке театроведов, в хореографии. Постараемся сделать это максимально гибко. Хочу подчеркнуть, мы утвердили концепцию без какого-либо конфликта с Министерством образования. Я неоднократно встречался с министром образования Андреем Александровичем Фурсенко, и мы пришли к совместным выводам даже в нюансах. Когда речь идет об уникальности подготовки творческих специальностей, нельзя прерывать образование, переходить на Болонский процесс нужно предельно осторожно.


Благодаря вмешательству Авдеева, когда он был послом в Париже, русским захоронениям в Париже в ближайшие годы ничто не угрожает.
Фото Константина Ремчукова

– Можно ли уже говорить о том, как будет строиться работа Совета по поддержке отечественного кино, который был образован в декабре и который возглавил председатель правительства Владимир Путин?

– Важно понять, что совет – совещательный орган. Диктовать, что и как снимать, естественно, никто не будет. У кинематографа есть огромный потенциал для формирования ценностных ориентиров, для воспитания, для построения гражданского общества, и важно понять, как его использовать в полной мере. Совет будет обсуждать эффективность господдержки кинопроизводства, проката и показа отечественных фильмов. Сегодня, например, прокат не соответствует ни надеждам, которые на него возлагают зрители, ни надеждам, которые на него возлагают деятели культуры. Прокат часто продвигает одни приоритеты, кинопроизводство – другие. В итоге получается, что многие хорошие фильмы отлеживаются на полках.

Есть проблемы в продвижении и распространении нашего кино за рубежом. Во многих странах имеются мощные центры по продвижению своей продукции на мировые рынки, а у нас нет, к сожалению. В итоге фильмы, получающие призы на крупных фестивалях, российский зритель не видит. Они получают «наклейку» элитарных, авторских и – снова ложатся на полку. Такое продвижение, я думаю, могло бы строиться на базе имеющего хороший опыт в этом вопросе Совэкспортфильма. Министерство, кстати, против его приватизации.

Не менее важно сегодня заняться и внедрением инновационных технологий – без этого многие прекрасные сценарии будут реализованы на низком техническом уровне. Поэтому для развития творческого процесса, интеллектуального процесса и производственного процесса без новых технологий не обойтись. Все это может стать темой для обсуждения на Совете по развитию кинематографа.

– Кстати, что вы думаете о переменах, которые произошли накануне нового года в Союзе кинематографистов? Какой вообще вам видится роль творческих союзов?

– В Союзе кинематографистов собраны интеллектуальные силы мирового уровня. Каждый или почти каждый – яркая личность, способная сказать что-то важное для общества. Наверное, ни в одном творческом союзе мира не представлены на таком высоком уровне – творческом, интеллектуальном – деятели кино. Естественно, это общественная организация, поэтому роль союза не только в защите профессиональных интересов своих членов. Союз может играть важную роль в становлении гражданского общества в России. Чем больше роль подобных творческих союзов в российском обществе, тем качественнее наше гражданское общество. Творческие союзы нельзя разрушать, недооценивать, в них по-прежнему сильная гражданская составляющая. Это – наше богатство.

– Дипломатический опыт – он на пользу вам в общении с мастерами культуры или вы порой чувствуете нехватку опыта?

– Нехватку опыта ощущаю. Но дипломатический опыт мне, безусловно, идет на пользу: общение у дипломата – основной инструмент. Уметь слушать, уметь влезть в кожу собеседника, понять его аргументы, не заслоняясь от него собственной логикой или упрямством. Бывают собеседники, непредсказуемые в поведении, неприятные в общении, но они правы по существу. Это надо уметь увидеть. Тут помогает опыт дипломатии.

– Вы несколько раз при случае говорили, что у вас хорошие отношения с Юрием Михайловичем Лужковым, но могут ведь быть какие-то принципиальные разногласия, и если я не ошибаюсь, они в свое время стали причиной спора вокруг памятников, когда считали, чьими они будут – федеральными или столичными. Вы уверены в том, что все вопросы можно решить мирно, даже когда речь идет о дорогой столичной недвижимости?

– У нас действительно с Юрием Михайловичем хорошие отношения, и я ему очень благодарен за это. Министерство культуры – собеседник для города непростой, у нас порой перехлест просьб в адрес московского правительства, и Юрий Михайлович там, где можно, идет навстречу.

Что касается разделения полномочий и собственности по памятникам, то мы сейчас находимся в стадии переговоров. Есть федеральные памятники, которые Минкультуры готово передать на баланс Москвы – при том, что они остаются в федеральной собственности. Сейчас ведутся переговоры по более чем 200 памятникам. Пока на этом поле у нас неприятных ситуаций не возникло. Такие переговоры мы почти завершили с Санкт-Петербургом, и они прошли также хорошо.

– Вопрос о нововыявленных памятниках. Когда возник вопрос о гостинице «Москва» – сносить или нет, ей присвоили статус нововыявленного памятника. Что не помешало ее разобрать, а сейчас на месте гостиницы построено в итоге здание, местами похожее на старое, а местами совсем нет... Подобная опасность, как я понимаю, сейчас есть для интерьеров «Детского мира», хотя автором этого здания является выдающийся советский архитектор Душкин. Насколько статус нововыявленного памятника может гарантировать сохранность недвижимого объекта культуры или – что надо придумать, чтобы подобному памятнику гарантировать сохранность?

– Идеальной формулы нет. Возьмем, к примеру, знаменитый отель «Ритц» в Париже на Вандомской площади. Его перестраивали несколько раз, переделывали интерьеры, потому что возникали технологические опасности в конструкциях. Новые технологии позволяли что-то поправить, но для этого приходилось и что-то и менять. Но это его абсолютно не испортило, он сохранил и благородство, и шарм.

Думаю, что в сохранении или изменении памятника важно мнение специалистов и советов по охране памятников. Они вместе с общественностью смотрят, в какой степени и до какого предела можно дойти, а какую красную черту переходить нельзя. Я не знаю идеальную формулу, где должна проходить эта красная черта.

Я вырос в Москве, это мой родной город, гостиницу «Москва» помню с детства. По моему ощущению, несколько измененное цветовое решение пошло «Москве» на пользу – она стала сразу теплее, утратила сталинский мрачный холод. Новый оттенок стилистически привязывает это уникальное здание к Большому и Малому театрам, да и в целом больше соответствует этому кварталу.

– Про Францию не могу вас не спросить: угрожает ли что-нибудь сегодня русским захоронениям на Сен-Женевьев-де-Буа?

– Сейчас нет, потому что российское правительство оплатило долги тех, кто не может содержать участки. Надо отдать должное мэру Сен-Женевьев-де-Буа, он практически ни одну могилу должников не отдал под новое захоронение. Год назад, будучи послом России во Франции, я ему передал чек на 680 тысяч евро в покрытие долгов, поэтому на ближайшие 10–15 лет проблемы не возникнет. Будут набегать новые долги, и тогда придется их вновь компенсировать, но это произойдет уже в 20-х годах нашего века, и суммы компенсации будут меньше. Мэрия сейчас взяла курс на помощь в сохранении кладбища, и дела пошли гораздо лучше, чем десять лет назад.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Раскрыты планы по возвращению на работу пожилых сотрудников учреждений культуры

Раскрыты планы по возвращению на работу пожилых сотрудников учреждений культуры

  

0
461
Нью-Йоркская Метрополитен-опера отменила осенний сезон

Нью-Йоркская Метрополитен-опера отменила осенний сезон

0
275
В Индии ликвидировали трех пропакистанских экстремистов

В Индии ликвидировали трех пропакистанских экстремистов

0
329
Польский Сенат принял обновленный закон о выборах президента

Польский Сенат принял обновленный закон о выборах президента

0
323

Другие новости

Загрузка...
24smi.org