0
2443

24.05.2001

От Унгерна до Путилина

Тэги: Юзефович, традиция, литература, жанр, проза, поэзия

Леонид Юзефович родился в Перми в 1947 г. Профессиональный историк, автор книг "Клуб "Эсперо", "Как в посольских обычаях ведется", "Самодержец пустыни", "Костюм Арлекина" и др. Серия романов о сыщике Путилине сейчас издается в издательстве "Вагриус" и преобрела широкую популярность. Леонид Юзефович вошел в короткий список премии "Национальный бестселлер" и стал одним из вероятных претенденов на нее. Впрочем, пока это выбор "EL-НГ", а не жюри.

-Сейчас появился компромиссный жанр, то есть детективная и приключенческая литература, избавившаяся от утомительного люмпенского языка первых лет своего существования. Появилась интеллектуальная детективная литература. Это случайное ответвление классической русской литературы или все-таки новый жанр?

- Есть особая англосаксонская традиция в литературе, и сейчас она воздействует на нас, как когда-то, скажем, русская классическая литература повлияла на английскую. В англоязычной прозе в отличие от французской всегда присутствует четкий выверенный сюжет, который не есть просто форма организации текста. Если сюжет - "тело" прозы, а все прочее в ней - "душа", то еще древние говорили, что "души подобны телам, в которых они существуют".

- А как получилось, что вы, профессиональный историк, начали писать прозу?

- С 70-го по 72-й год я командовал взводом, а потом и ротой в Забайкальском военном округе. Это было тогда после военной кафедры, а я окончил исторический факультет Пермского университета.

- И в пехоту? У нас традиционно историков и юристов почему-то учат на пехотные специальности.

- Кстати сказать, тогда в армии я увидел довольно много интеллигентных офицеров. Служба для меня была относительно свободной, и для меня с моим интересом к этнографии было настоящим откровением оказаться в мире бурятских улусов. Я приезжал в Иволгинский дацан под Улан-Удэ, разговаривал с ламами. Им нравился интерес к ним со стороны человека в офицерской форме. Они очень серьезно отвечали на мои, как я теперь понимаю, совершенно дурацкие вопросы, не вполне, видимо, сознавая, что перед ними просто мальчишка-лейтенант, за которым никто не стоит. Я побывал в Кяхте, в Монголии и тогда же, в армии, написал свой первый роман, историко-фантастический. Он до сих пор не опубликован. Действие происходит в 60-х годах XIX века, главный герой - ревенный комиссар. В Забайкалье были казенные плантации ревеня, а управляющие носили звание "комиссаров". Меня взволновала магия этого титула, сочетание двух несочетаемых по тогдашним понятиям слов: "комиссар" и "ревень". В моем романе этот человек вынашивал утопический план: преодолеть разделение мира на Восток и Запад путем создания нового народа, сочетающего в себе европейские и монголо-китайские традиции. С тех пор монгольская тема присутствует во многих моих вещах. Монголия для меня - та капля, в которой способен отразиться весь мир.

- Но вот кончилось армейское время. Встал вопрос: что делать дальше?

- Тогда считалось, что, для того чтобы состояться, нужно защитить диссертацию. А чтобы защитить диссертацию, нужно было работать по специальности. И я пошел в школу преподавать историю. Преподаю и сейчас. Что касается диссертации, она была посвящена русскому дипломатическому этикету XV-XVII веков и позднее вышла отдельной монографией.

- А почему возник интерес к фигуре барона Унгерна? Для меня в юности это была фигура романтическая, мистическая - еще до всякого Пелевина. Я даже помню какую-то книжку с историей про амулет Унгерна. Там была такая фраза: "Пустыня, притворившаяся степью".

- Это цитата из моей ранней повести "Песчаные всадники". В урезанном виде она печаталась в журнале "Уральский следопыт" и в альманахе "Приключения", который издавала "Молодая гвардия".

- А там про холостые патроны ничего не было?

- Было.

- Ну и ну. А я ведь ее читал без первых страниц. Вон как все обернулось. Никто не поверит, что это нами не разыграно. А что сейчас, по прошествии времени, вы думаете об Унгерне?

- Об этом человеке я думаю много разного, всего не перескажешь. Лучше, если можно, прочту стихотворение о нем, которое написал когда-то очень давно. Может быть, оно кое-что объяснит.

Там, где желтые облака
Гонит ночь на погибель птахам,
Всадник выткался из песка,
Вздыбил прах и распался прахом.
И дыханием зимнего дня
В пыль развеяло до рассвета
Сердце всадника и коня
От Байкала и до Тибета.
Даже ворону на обед
Не подаришь желтую вьюгу.
Здравствуй, время утрат и бед!
Око - северу, око - югу.
Эту степь не совьешь узлом,
Не возьмешь ее на излом,
Не удержишь бунчук Чингиза -
Не по кисти. Не повезло.
Что ж, скачи, воплощая зло,
По изданиям Учпедгиза.
Чтобы мне не сойти с ума,
Я простился с тобой. Зима.
Матереют новые волки -
Не щенята, как были мы.
А на крышу твоей тюрьмы
Опадают сосен иголки.

Тогда я воспринимал свой интерес к Унгерну как уникальный, но позднее выяснилось, что им интересовались многие, причем не только у нас, но и на Западе. Во Франции есть два романа о нем, Ларс фон Триер собирался снимать о нем фильм. Кстати, только что в парижском издательстве "Сирт" вышел перевод моего "Самодержца пустыни" под названием "Барон Унгерн: хан степей".

- Часто понятие "империя" сопрягают с понятием "стабильность". Сейчас критики современный исторический приключенческий роман связывают с именами Акунина и Юзефовича. И действие этих романов происходит в конце прошлого века, во времена расцвета (пусть и условного расцвета) Российской империи. Как было выбрано время действия ваших исторических детективов?

- Когда я начинал писать детективы, было другое время. Советский детектив был очень строгим регламентированным жанром. Для того чтобы иметь больше свободы, я и совершил этот перенос в XIX век. К тому же мои романы о Путилине все-таки скорее квазиисторические.

- Акунинские романы тоже квазиисторические - это игра в стиль, в быструю его пинг-понговую смену. По-моему, это создание условной Российской империи, точно так же как условна Россия в "Сибирском Цирюльнике".

- Детектив интересен тем, что это литература, подвластная строгому канону: есть правила, которые нельзя нарушать. Скажем, сыщик не может оказаться убийцей.

- Агата Кристи это нарушила.

- Но прежде она написала массу вещей, которые следовали канону. А почему я пишу именно исторические детективы? Ну если моего героя перенести в современность, у него ничего не получится. Мой Путилин вооружен прежде всего наблюдательностью и знанием "во человецех сущего". Воевать таким оружием с современной преступностью - все равно что пытаться остановить танк, стреляя по нему из трубочки жеваной бумагой┘ Я тут вспомнил одну историю. В 70-е годы подрабатывали с приятелями на "шабашке", пошли в соседнюю деревню и увидели в заборе вокруг колхозного птичника большую дыру. Возле дыры висела удавленная собака. Сторож объяснил, что через эту дыру в птичник раньше повадились лазить бродячие собаки - воровать кур. Денег на ремонт забора нет, поэтому он борется с собаками таким вот способом. А что в детективе?

Предполагается, что, до того как совершено преступление, до появления трупа, в мире существует некая изначальная гармония. Потом она нарушается, и сышик не только находит убийцу, но и восстанавливает миропорядок. Это достаточно древняя функция культурного героя. Возьмем птичник как модель миропорядка. Можно сохранить его, повесив в дыре собаку, можно - залатать забор. Мой герой выбирает последнее.

- Два персонажа - Фандорин, наследующий, как ни странно, черты совсем не законопослушного Арсена Люпена, быстрый и успешный, и Путилин, несколько нескладный и неловкий, - отличаются еще одним. Акунинский герой обладает еще и таким качеством, как мужская валентность. Точно так же, как Джеймс Бонд, получающий в каждой серии две девушки (одна потом покойница), валентен, то есть готов присоединиться к женщине, причем, в каждом новом эпизоде к новой. Есть другая традиция - давний тип патера Брауна, сыщика - духовного лица... Кстати, у Акунина монахиня Пелагия в силу своего монашеского обета похожа на инертный газ - она сколько угодно может чувствовать, но не может вступить в связь. Ваш герой - семьянин: любит жену, не бегает по крышам с револьвером.

- Критик Лев Данилкин про моего героя писал, что он похож на героя не рыцарского, а плутовского романа.

- А связка Акунин-Юзефович не раздражает?

- Именно Акунин сделал популярным жанр исторического детектива, так что своей нынешней известностью я во многом обязан ему. Ведь два из трех моих романов о Путилине написаны давно, а популярными стали только сейчас.

- Акунинский проект - именно проект. Это романы стиля. А у вас другой герой.

- Я как-то уже говорил, что по характеру мой Путилин - это друг моей юности физик Борис Пысин из Перми. Он рано умер. Я его очень любил и до сих пор без него скучаю.

- Есть понятие литературной жизни. Это номенклатурное понятие такое же, как дипломатический этикет. Раньше она организовывалась совещаниями, теперь по большей части - премиями. Я имею в виду, в частности, премию "Национальный бестселлер". Вы ведь вошли в ее короткий список. И было бы отрадно┘ Ну, понятно.

- Ну, к празднику литературной жизни я мало причастен. Знаете, в воспоминаниях русского актера XIX века Давыдова я вычитал следующую историю. В некий город приезжает актерская труппа, и, чтобы поднять сборы, на афише пишут, что во время спектакля по сцене проедет настоящий локомотив. Все приходят на премьеру, зал полон, из-за боковой кулисы выезжает паровоз, но тут же останавливается. Антрепренер выходит на сцену и сообщает, что машина сломалась, дальше ехать не может. В публике ропот, составляется депутация, идут за кулисы и видят, что локомотив состоит только из передней части. Все страшно возмущены, зовут полицмейстера. Тот идет на сцену и спрашивает собравшихся: "Вы на что брали билеты?" Те отвечают, что на пьесу "Провинциальная жизнь". - "Вот вы ее и видели, - говорит полицмейстер. - А локомотив идите смотреть на железную дорогу". И гонит всех со сцены. Так вот, человек, вступая в жизнь, попадает на некий спектакль. Я взял билет на пьесу "Провинциальная жизнь", а если впридачу на сцену еще и выехал локомотив, то я счастлив. Не выехал - тоже счастлив. Я не на это брал билет.

Беседовал
Владимир Березин


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


После ночи оргий

После ночи оргий

Алиса Ганиева

145 лет Валерию Брюсову

0
1723
Племянник председателя земного шара

Племянник председателя земного шара

Александр Гальпер

Рассказы о семи долларах, ограблении и всемирном заговоре

0
501
Петит

Петит

Олег Макоша

Индейская стать волжского писателя

0
231
Измеряя жизнь котами

Измеряя жизнь котами

Станислав Секретов

Девять исповедей о полетах наяву и секретах счастья

0
376

Другие новости

Загрузка...
24smi.org