0
3182
Газета Тенденции Печатная версия

15.07.2009

Великая Схизма: православный взгляд

Тэги: схизма, церковь, конфликт

Рано утром 16 июля 1054 года в Константинополе в соборе Святой Софии трое римских легатов – посланцев Папы Льва IX – во главе с кардиналом Гумбертом зачитали грамоту об отлучении от Церкви Михаила Керуллария, который был Константинопольским Патриархом, и его последователей. В ответ Михаил Керулларий, не признававший полномочий послов, отлучил от Церкви их самих. Это случилось ровно 955 лет назад. Тот обмен анафемами остался в истории как начало Великой Схизмы – раскола единой христианской Церкви на Западную и Восточную, ставшего настоящей трагедией для мирового христианства. Вообще между Римским и Константинопольским престолами часто возникали существенные разногласия. Однако споры были и между другими христианскими центрами, например, между Константинополем и Александрией, Антиохией и Иерусалимом. Только конфликт с Римом спровоцировал тысячелетний раскол, который не преодолен до сих пор. За это время на Западе и на Востоке сложились различные типы церковного устройства. Однако многие верующие и сегодня воспринимают это разделение как свою личную трагедию, пытаются что-то сделать, чтобы христианский мир вновь обрел единство. Это дает надежду на то, что богословский диалог, который начался в прошлом веке между двумя Церквами на регулярной основе, не затянется навечно. "НГ-религии" попросили рассказать о том, как сейчас воспринимаются события почти тысячелетней давности, представителя Русской Православной Церкви архиепископа Волоколамского Илариона (Алфеева) и представителя Римско-Католической Церкви архиепископа Павла Пецци.

схизма, церковь, конфликт Иларион (Алфеев): "Позитивный сдвиг во взаимоотношениях наших Церквей наметился с избранием на папский престол Йозефа Ратцингера".
Фото с сайта www.patriarchia.ru

Двухтысячелетняя история христианства полна событиями, определившими собой жизнь не только Церкви Христовой, но и целых народов и цивилизаций. Несомненно, одним из них стало разделение между Восточной и Западной Церквами, традиционно датируемое 1054 годом.

У истоков конфликта стоял спор об обрядовых различиях между Западной и Восточной Церквами. Различия эти существовали на протяжении всего первого тысячелетия христианской истории, но никогда еще они не приводили к разрыву церковного единства. Непосредственным поводом к нему послужило распоряжение Константинопольского патриарха Михаила Керуллария (1043-1058 г.г.) о закрытии в Константинополе церквей и монастырей латинского обряда, совершавших Евхаристию на опресноках. Данное распоряжение явилось в свою очередь ответной мерой на притеснения греков в южных, хранивших византийскую традицию, провинциях Италии. Для разрешения данной ситуации папа Лев IX (1049-1054) направил в Константинополь легатов во главе с кардиналом Гумбертом. Когда папские легаты еще находились в пути, папа Лев скончался, и тем самым они, как его личные посланцы, автоматически утратили свои полномочия. Поэтому анафема патриарху Михаилу Керулларию и «иже с ним», провозглашенная в булле, которую кардинал Гумберт 15 июля 1054 года возложил на алтарь Святой Софии, не имела никакой канонической силы. Анафема, которую в свою очередь патриарх Константинопольский и его епископы в качестве ответного шага провозгласили на своем синоде, касалась лишь легатов Римской Церкви лично. С формальной точки зрения, это столкновение Запада и Востока не должно было привести ни к прекращению общения между Восточной и Западной Церквами, ни даже к разделению между Римским и Константинопольским Патриархатами.

История Церкви уже знала периоды, когда церковное общение между Римом и Константинополем временно прерывалось, но осознание необходимости единства Церкви Христовой и воля к нему помогали западным и восточным христианам вновь приходить к согласию. Почему же этого не произошло в 1054 году? Поначалу могло показаться, что речь идет лишь об одном из многочисленных недоразумений, время от времени возникавших в межцерковных отношениях. Однако впоследствии стало ясно, что столкновение между папскими легатами и патриархом Константинопольским Михаилом Керулларием лишь обнаружило более глубокие противоречия и разногласия в отношениях между двумя Церквами, которые назревали в течение предшествующих веков и привели, наконец, к Великой Схизме. Разграбление Константинополя крестоносцами в 1204 году, воочию продемонстрировавшее тот факт, что католические рыцари уже не считали православных своими братьями по вере, окончательно утвердило разделение.

К подлинным причинам разрыва отношений между двумя частями христианского мира следует отнести особенности богословского, культурного и политического характера, которыми было отмечено развитие, прежде всего, западного христианства. Его ориентированность главным образом на наследие латинской культуры и слабое знакомство с греческим языком и богословием греческих Отцов Церкви привело к преобладанию в западном богословии тринитарных воззрений блаженного Августина и других латинских отцов с их учением об исхождении Святого Духа «и от Сына» (Filioque). Включение этих слов в Никео-Цареградский Символ веры сначала в Испании в VII веке, а с 1014 года и в Риме негативно воспринималось на Востоке, особенно после патриарха Фотия, писавшего против Филиокве. В области экклезиологии дух римского права, а также теория блаженного Августина об извечной борьбе «двух градов» – небесного и земного, Церкви и государства, – способствовали формированию на Западе слишком юридического представления о природе Церкви и церковной власти. Римский епископ воспринимался там уже не только как первый среди равных в системе пяти Патриархатов, образовывавших Вселенскую Церковь, но как верховный глава всей Церкви и викарий Христа, имеющий непосредственную власть над другими патриархами и светскими правителями. Речь здесь шла об уже иной, по сравнению с восточной, экклезиологической модели: если на Востоке утверждался принцип коллегиальности, соборности, высшим проявлением которого были Вселенские Соборы, то на Западе постепенно возобладал монархический принцип церковного управления. Конфликт 1054 года между патриархом Михаилом Керулларием и папскими легатами, которые вели себя очень высокомерно, стал еще одним частным проявлением противоречия между двумя экклезиологическими принципами. К сожалению, он имел трагические последствия для церковного единства.

Последующие попытки примирения между Католической и Православной Церквами не могли увенчаться успехом в силу общей политики Римского престола в отношении Восточных Церквей, требовавшей от последних прямого подчинения Риму и принятия положений латинского богословия, таких как, например, Филиокве или учение о чистилище. Яркими примерами тому могут служить Лионский собор 1274 года и Ферраро-Флорентийский собор 1438-39 г.г. В обоих случаях православные участники соборов, стремясь достичь главным образом политических целей, были вынуждены пойти на уступки и принять условия Папы. Такого рода «объединения» на условиях, продиктованных Римом, получили название «уний». Не основанные на действительном согласии в истине Христовой и верности Преданию, «унии» не объединяли, а только сеяли недоверие и разобщенность между православными и католиками. Печально известна Брестская уния 1596 года, которая за время своего существования ознаменовалась жестокими гонениями на православных, а в наше время вновь привела к столкновениям между греко-католиками и православными в Западной Украине. Как писал известный церковный историк протопресвитер Александр Шмеман, «именно эти униональные попытки больше, чем все остальное, укрепили разделение, ибо сам вопрос о единстве Церкви надолго смешали с ложью, с расчетом, отравили его нецерковными и низкими мотивами. Церковь знает только единство и потому не знает «унии». Уния в конечном итоге есть неверие в единство, отрицание того очищающего огня благодати, который все «естественное», все исторические обиды, преграды, рвы и непонимания может сделать небывшими, преодолеть силой единства» («Исторический путь Православия», Париж, 1989, С. 301).

Диалог в подлинном смысле этого слова смог начаться между двумя Церквами только с реформами Второго Ватиканского собора (1962-1965), который положил начало принципиальному изменению самого подхода к выстраиванию отношений Католической Церкви с христианами других Церквей. Уже не призывы «возвратиться» в лоно «Матери-Церкви», а равноправный диалог стал определяющим в отношениях с Православием. Впервые после разделения 1054 года Римско-Католическая Церковь официально признавала, что Православные Церкви обладают апостольским преемством и таинствами, необходимыми для спасения (см. Декрет «Unitatis redintegratio», 15.3). Православные наблюдатели, в том числе и от Русской Православной Церкви, присутствовали на всех сессиях Второго Ватиканского собора, а само его завершение было ознаменовано глубоко символическим актом – взаимным снятием анафем 1054 года, – осуществленным одновременно папой Павлом VI в соборе Св. Петра в Риме и патриархом Константинопольским Афинагором в Фанаре 7 декабря 1965 года. Папа Павел VI и патриарх Афинагор расценивали этот акт как «выражение искренней обоюдной воли примирения и как приглашение следовать далее в духе доверия, взаимоуважения и любви». С канонической точки зрения, этот акт был вполне правомерен, поскольку анафемы 1054 года, как мы знаем, касались только отдельных представителей Римской и Константинопольской Церквей. Однако одним снятием анафем, каким бы важным ни было это событие само по себе, разделение между Церквами не могло быть преодолено. Глубинные причины, приведшие к разделению между Западом и Востоком, были и до сих пор остаются препятствием на пути к восстановлению единства. И Павел VI, и Афинагор прекрасно отдавали себе отчет в том, что «акта справедливости и взаимного прощения недостаточно, чтобы положить конец разногласиям, существующим между Римско-Католической и Православной Церквами» (Совместная декларация, 5).

Со времени событий 1054 года этих разногласий не только не стало меньше, но напротив, они приобрели еще более серьезный характер как в силу провозглашения в Римско-католической Церкви новых догматов о Непорочном Зачатии Девы Марии и непогрешимости папы Римского, так и в силу тех конфликтов и исторических обид, которые породила униональная политика Рима по отношению к Православным Церквам. Важным, однако, стало осознание необходимости диалога и стремление к взаимопониманию между Церквами, что давало возможность начать обсуждение существующих разногласий. В 1979 году была создана Международная смешанная комиссия по богословскому диалогу между Римско-Католической и Православной Церквами, в работе которой участвовали представители всех Поместных Православных Церквей. Главной темой, стоявшей на повестке дня комиссии, была, конечно, экклезиологическая проблема. Ее обсуждение решено было начать с изучения вопроса о сакраментальной природе Церкви. Однако уже на IV пленарной ассамблее в г. Бари (1987) православными участниками диалога была поднята болезненная тема унии и так называемых Восточных Католических Церквей. Она приобрела особенную остроту после 1989 года с возрождением Греко-Католических Церквей в Восточной Европе (главным образом, на Украине и в Румынии), которое сопровождалось многочисленными проявлениями насилия по отношению к православным. Возникшая ситуация значительно осложнила до тех пор плодотворно развивавшийся богословский диалог между двумя Церквами, и он был фактически приостановлен в период с 1990 по 2005 годы. Пленарные ассамблеи Смешанной комиссии во Фрайзинге (Германия, 1990 г.), Баламанде (Ливан, 1993 г.) и Балтиморе (США, 2000 г.) занимались исключительно проблемой унии и приняли ряд важных заявлений по этому вопросу. На заседании в Баламанде было подчеркнуто, что «униатство не может быть принято ни как метод, ни как модель единства, к которому стремятся наши Церкви» («Униатство как способ объединения в прошлом и поиски полного единства в настоящем», Баламанд, 1993, 12). Баламандское соглашение содержало также целый ряд практических рекомендаций, направленное на снижение напряженности между православными и католиками в районах совместного проживания. Однако, к сожалению, рекомендации так и остались на бумаге, а на практике греко-католики не пожелали им следовать. Напротив, на Украине развернулась активная экспансия униатства, которое стремится выйти за пределы Западной Украины и распространиться на Восток, где оно никогда ранее не занимало сколько-нибудь значимых позиций. Ярким свидетельством этой экспансионистской политики, проводимой в ущерб Православной Церкви, является состоявшийся в 2005 году перенос центра греко-католической архиепископии из Львова в Киев и проект придания ей статуса патриархата, который она никогда ранее не имела. Уния, таким образом, не только является печальным фактом прошлого, разделявшим Восток и Запад на протяжении нескольких столетий, но и до сих представляет собой серьезное препятствие на пути к восстановлению утраченного единства между Церквами.

Определенный положительный сдвиг в отношениях между Римско-Католической и Православными Церквами наметился с избранием в 2005 году на римский престол кардинала Йозефа Ратцингера, известного богослова и приверженца церковной традиции. По взаимному согласию католической и православной сторон после пятилетнего перерыва была возобновлена работа Смешанной комиссии по диалогу. Ее участники приняли решение вернуться к обсуждению богословской проблематики и сосредоточить свое внимание на центральном для православно-католического диалога вопросе примата в Церкви.

Не стоит питать надежд на скорое достижение двумя Церквами вероучительного согласия. Долгие годы жизни порознь оставили после себя слишком тяжелое наследие, и оно еще долго будет давать о себе знать. Работа Смешанной комиссии не будет легкой и, по-видимому, продлится много лет. В то же время, уже сейчас существует ясное осознание того, что Римско-Католическую и Православную Церкви многое объединяет, особенно в области социальной и этической проблематики. Как раз в этой области сотрудничество между двумя Церквами приобретает сегодня особенную актуальность и значимость на фоне процессов секуляризации, которые затронули в первую очередь Европу. Именно в Европе натиск воинствующего секуляризма против религии приобретает наиболее агрессивные формы; именно Европа фанатично отрицает собственное христианское наследие; именно в Европе глубокий демографический кризис охватил христианское население, ставя под угрозу само его существование в будущем. В христианских кругах все больше ширится убеждение в необходимости для православных и католиков совместно встать на защиту традиционных христианских ценностей в Европе, которая рискует совершенно утратить свою многовековую христианскую идентичность.

О неотложности совместных действий на встречах с представителями Римско-Католической Церкви неоднократно говорили и покойный Святейший Патриарх Московский и всея Руси Алексий II, и новоизбранный Святейший Патриарх Кирилл. С удовлетворением можно отметить, что подобное сотрудничество уже осуществляется на уровне международных европейских организаций, таких как Совет Европы в Страсбурге, органы Европейского союза в Брюсселе, ОБСЕ и других. В частности, католические и православные представители при Совете Европы совместно выступили против проекта Европейской конституции, в котором ни словом не упоминалось о христианских корнях европейской цивилизации. Представители Римско-Католической и Православных Церквей активно поддержали проведение в рамках ОБСЕ первого круглого стола, посвященного проблеме дискриминации христиан в современной Европе. Обеими Церквами совместно организуются международные конференции по отстаиванию традиционных христианских ценностей в Европе, среди которых можно особо выделить форумы, прошедшие в Вене (Австрия, 2006 г.) и Тренто (Италия, 2008 г.).

И православным, и католикам сегодня необходимо ответить на следующий вопрос: не будучи единой Церковью, можем ли мы научиться действовать как единая структура перед лицом внешнего мира? Вышеприведенные примеры доказывают, что можем. Папа Иоанн Павел II, говоря о единстве Церкви, любил использовать метафору русского поэта и мыслителя Вячеслава Иванова о необходимости для христианства дышать двумя легкими – западным и восточным. В наши дни ивановская метафора часто используется применительно к Европе и европейскому христианству. Мы можем сказать, что Европа сегодня как никогда прежде нуждается в согласованной работе «двух легких» – Римско-Католической и Православной Церквей, которые призваны объединить свои усилия для защиты традиционного христианства и духовного здоровья общества.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.

Читайте также


Постсоветское пространство за 2018 год накопило конфликтный потенциал

Постсоветское пространство за 2018 год накопило конфликтный потенциал

Александр Гущин

Бывшие страны СССР испытывают серьезные проблемы с интеграцией

0
1578
Двуполярный православный мир оформился в Киеве

Двуполярный православный мир оформился в Киеве

Андрей Мельников

Украине пока не удалось создать единую национальную церковную юрисдикцию

0
1614
Лукашенко сказал "нет"

Лукашенко сказал "нет"

Антон Ходасевич

Минск и Москва снова в острой стадии конфликта

0
2340
Новую Украинскую церковь спасет только полное подчинение Константинополю

Новую Украинскую церковь спасет только полное подчинение Константинополю

Андрей Мельников

0
1913

Другие новости

Загрузка...
24smi.org