Из жизни у самого Белого моря

Первое, что видит человек, вышедший зимой поутру из единственной в городе Беломорске гостиницы, – это две проруби на реке. Проруби основательные, огорожены досками и прикрыты деревянными же крышками. На одной написано крупными красными буквами «Для питья», на второй – «Для полоскания белья».

К проруби идет старушка с ведрами на ободранном коромысле, за ней топает косматая, как медведь, дворняга. От Москвы – сутки на поезде, до Полярного круга рукой подать. Ветер с Белого моря швыряет горсти снега по улицам крохотного городка, заметает вросшие в землю деревянные домишки.

Летом Беломорск оживает: туристы отплывают отсюда на Соловки и глазеют на петроглифы, которые обитатели этих мест выбивали на гранитных скалах шесть тысяч лет назад. В камне увековечены выдры, рыбы, лебеди, тянется к нехорошему гуманоиду цепочка «Бесовых следков». Православные монахи когда-то запечатали эту фигурку, выбив поверх нее крест, но до сих пор от древних изображений веет жутковатой мощью.

Город с 15-тысячным населением больше похож на крупное, не очень зажиточное село.	С географической точки зрения это и впрямь еще Европа, но по ощущениям – край земли.
Жизнь здесь не особенно радостная, поэтому на праздник к обшарпанному ДК все дети Беломорска сбежались, как ищущие спасения зайцы к Деду Мазаю. Вернее, не сбежались, а съехались – на лыжах.	Специфика местной уличной торговли в том, что только самоубийца будет сидеть при своем товаре в мороз за –20, влажности воздуха 99% и порывах жестокого ветра с Белого моря. Поэтому мерзлая рыба мирно ждет своего покупателя сама по себе, а продавец греется в машине
Зимой знаменитых беломорских петроглифов не разглядеть под снегом. Можно, правда, махнуть в Петрозаводск (каких-то 370 км) – в тамошнем краеведческом музее есть фотографии, а на набережной энтузиасты строят ледяные скульптуры «по мотивам».	Фото автора