Театр и ирония

Вы держите в руках очередной номер «Станиславского». Но этот очередной номер в то же время является первым в новом формате и макете. И, надеюсь, в содержании.

Я начал издавать «Станиславский», потому что чувствовал потребность быть более симметрично информированным о том, что происходит в нашей культурной жизни в целом и театральной в частности. Я как рядовой зритель столкнулся с ситуацией полной асимметричности информации о спектаклях, театрах, актерах и режиссерах. Я читаю рецензии, покупаю билет, иду в театр и не понимаю того, что происходит: в рецензии говорилось совсем о другом┘

Я считаю театральную сферу нашей жизни очень важной. Она помогает людям не сойти с ума (или сойти с ума в предельной форме самовыражения), не покончить с жизнью, выдержать тяжесть бытия. Создание альтернативной реальности – escape от мерзостей жизни – бремя, ответственность и счастье театра.

Я сформулировал миссию журнала следующим образом: быть лидером в отражении театрального аспекта культурного контекста современной российской жизни. Иными словами, меня интересует и культурный контекст, и современная российская жизнь, и их театральность. Жириновский ведь – тоже театр. И сценарист, и режиссер, и исполнитель главной роли.

Меня интересуют молодые люди, идущие сегодня в театр, проводящие там драгоценное время. Как по ту, так и по эту сторону рампы. Вроде век иной и тысячелетие, и интернет, и бизнес, и нефть, и газ, и финансовые рынки, а умные, красивые ребята жизнь хотят посвятить театру. Зачем? Что хотят обрести? Найти?

Эта загадка, которую относят к категории вечных. Пока люди живут в социуме, им нужен театр. Чужие эмоции, страсти, трагедии, радости как реагент, очищающий от бытовой накипи свои собственные чувства и мысли.

Я хочу, чтобы «Станиславский» публиковал материалы по истории театра. При этом меня интересует история последних 50 лет. Вроде рядом, а уже история┘ А ее творцы живы!

Я думаю, что мы должны работать с драматургами, публикуя интересные куски их произведений. Качество текста, реплик, глубина и разработка образа делают спектакли долгожителями сцены, создают долгосрочные предпосылки интереса новых поколений к новому прочтению известных произведений.

Меня интересует так называемая постмодернистская чувствительность без приоритетов и ценностей, когда игра заменяет замысел, а анархия – иерархию. Но главное, что привлекает меня в постмодернизме, – это отказ от дидактического знания и замена его на иронию. Я езжу по миру и покупаю книги о феномене под названием «ирония». Их очень мало. За последний год я не нашел ни одной книги с ключевым словом «ирония» ни в Нью-Йорке, ни в Лондоне, ни в Женеве.

Я хочу, чтоб «Станиславский» был журналом ироничным. Ведь ирония освобождает от ответственности знать, «как надо». Это знают те, про кого мы будем писать.

Успехов и создателям журнала, и его читателям!

И Театру!

И Артистам!