Гарантиям безопасности нужна правовая основа

Президент Франции Эмманюэль Макрон и премьер-министр Британии Кир Стармер заявили, что их страны могут направить «несколько тысяч» военнослужащих на территорию Украины. Фото Reuters

За спорами, добросовестными, нацеленными на выработку осуществимого решения конфликта на Украине, или неискренними, призванными рассуждениями о гарантиях прикрыть отсутствие стремления к его поиску, забылись средства и методы, способствующие урегулированию вооруженного конфликта, сложившиеся в практике ООН. Речь об опыте развертывания многонациональных коалиционных миссий (сил) на территории, вблизи которой продолжается или едва затих вооруженный конфликт. В этом их главное отличие от традиционных операций по поддержанию мира под флагом ООН, которые с согласия враждующих сторон размещаются непосредственно между ними в качестве буфера, в идеале препятствуя их непосредственному контакту.

Уставом ООН вообще прямо не предусмотрены операции по поддержанию мира и, напротив, в нем неоднократно говорится о принудительных мерах и действиях. То, что в международной практике принято называть операциями по поддержанию мира, – плод вынужденного и достаточно либерального толкования Устава. Отцы-основатели ООН искренне верили в возможность объединенных международных действий по поддержанию мира, а будет нужда – и по принуждению к нему с применением политических, экономических, а в крайнем случае и военных средств. Холодная война эту веру серьезно поколебала, но то и дело возникавшие конфликты требовали хоть каких-то совместных мер. Вот и пришлось прибегнуть к действиям с использованием легковооруженных военных формирований, выходящим за пределы дипломатии, но не доходящим до принудительных действий с участием полнокровных вооруженных сил. Впрочем, были примеры развертывания сил с тяжелым вооружением – танками в бывшей Югославии и ударными вертолетами в некоторых африканских миссиях.

Оговорюсь: на английском языке такие операции именуются «peacekeeping» – термин, которому в лексиконе многих отечественных комментаторов и политиков соответствует «миротворчество». В относительно идеальной политико-правовой международной общности, прежде всего олицетворяемой ООН, воинские контингенты не «творят мир», для чего они не обучены и не оснащены, в лучшем случае они подкрепляют своим присутствием соблюдение условий перемирия, а перемирие – это еще не мир, достигнутый усилиями переговорщиков. Поэтому комплексная, многокомпонентная миссия ООН, развернутая в зоне притухшего вооруженного конфликта, занимается поддержанием, сохранением мира, скорее даже его приближением. Так что термин «миротворчество» применительно к операциям ООН с военным компонентом является эмоциональным и не отражающим сути явления.

Крупнейшей операцией ООН были и остаются Силы по охране (СООНО) в бывшей Югославии, из которых были выделены Силы превентивного развертывания (СПРООН), размещенные в Северной Македонии вдоль границ с Албанией и тогда еще Союзной Республикой Югославией с целью предупредить распространение вооруженного конфликта на территорию в то время неловко именовавшейся Бывшей Югославской Республикой Македонией – относительно мирного осколка бывшей югославской федерации. Впрочем, целостности и спокойствию юного государства угрожала не столько война в Боснии и Хорватии, сколько сепаратистские устремления собственного албанского меньшинства. Но роль свою СПРООН сыграли: война через границу не перекинулась, а межэтнические стычки удалось удержать от обострения и широкого распространения.

Поскольку в связи с вооруженным конфликтом между Россией и Украиной с противной стороны, включая собственно власти в Киеве, а также «коалицию желающих», постоянно высказываются опасения, что Россия не остановится не то что на внешних границах субъектов, включенных ею в состав Федерации, но и покусится на иные земли от севера до запада, возможно, имело бы смысл обратиться к опыту ООН. Именно мандат на проведение операции, выданный Советом Безопасности (СБ) всемирной организации, наделит ее не только политическим авторитетом, но и правовой основой. Полномочия и состав миссии, включая национальную принадлежность персонала, не должны быть категорически неприемлемы для сторон вооруженного конфликта. Районы развертывания по примеру СПРООН – Украина, а также – почему бы и нет – сопредельные с Россией территории тех государств, власти которых наиболее рьяно выражают озабоченность агрессивными устремлениями соседа. 

Говоря о приемлемости мандата и состава миссии, не будем забывать, что высказанные президентом Франции Эмманюэлем Макроном еще в феврале 2024 года и поддержанные британским премьером Киром Стармером идеи развертывания на территории Украины франко-британского корпуса, впоследствии эволюционировавшие в контингент «коалиции желающих», заведомо неприемлемы для России, поскольку выглядят симбиозом оккупационных сил и группы поддержки одной из сторон конфликта (см. «НГ» от 09.03.25).

 Да и не похоже, чтобы такие силы могли бы заручиться мандатом Евросоюза или НАТО, чтобы хотя бы попытаться прикрыться Уставом ООН, который допускает проведение операций региональными организациями, но с согласия и под руководством СБ.

Напомню: практика организации и проведения операций по поддержанию мира под эгидой ООН выработала три основных принципа: согласие сторон конфликта на развертывание миссии, беспристрастность миссии, включая ее воинский компонент, при проведении операции и, наконец, неприменение вооруженной силы, за исключением самообороны и защиты от преднамеренных действий по подрыву мер, предусмотренных мандатом.

Ну а какие национальные контингенты не вызовут неприятия сторон? В настоящее время больше всего персонала в миссии ООН – примерно до 6 тыс. военнослужащих и полицейских – выделяют Непал, Руанда, Бангладеш, Индия. Далее со значительным отрывом следуют Пакистан, Гана и Индонезия (менее 3 твс.). Примечательно, что Индия и Пакистан, находящиеся в состоянии дремлющего конфликта, находят возможность высвобождать силы для международных операций. Надо заметить, что участие в операциях ООН, если им грамотно распорядиться, самоокупаемо и даже выгодно. Военнослужащим национальных контингентов из бюджета организации платят суточные, за предоставляемую технику – арендную плату и возрастающие амортизационные расходы.

Но вот тут проблема. США, являющиеся крупнейшим донором в регулярный бюджет ООН, различные специализированные учреждения и программы, резко урезали, а то и вовсе прекратили выплаты во исполнение указа президента Дональда Трампа от 4 февраля 2025 года и его меморандума от 7 января уже текущего года. Проект бюджета США на 2026 год не предполагает взносы в «расточительные операции ООН и иные миссии по поддержанию мира». Однако проект также предусматривает создание инвестиционного Фонда развития «Америка прежде всего», из которого допускается финансирование деятельности ООН и других международных организаций по усмотрению президента. Чем не источник средств для возможной санкционированной ООН операции в поддержку урегулирования и невозобновления конфликта, к чему, по его постоянным утверждениям, так стремится Трамп? Да и не мешало бы демонстрацией миролюбия подсластить горечь, которая теперь надолго останется после вооруженного нападения на Венесуэлу и похищения ее президента.

Разумеется, такая операция, будь она начата, не заменит полноценное и долгосрочное урегулирование, однако может послужить для него скромным, но действенным подспорьем. Ее эффективность повысится, если она будет осуществляться во взаимодействии и взаимодополнении с мерами доверия и безопасности, включая инспекции и обмен военной информацией, предусмотренные пакетом Венского документа о мерах укрепления доверия и безопасности – пусть и не договора, но политически обязательного акта, заключенного в рамках ОБСЕ в 2011 году. К сожалению, о юридически обязывающих договорах – об обычных вооруженных силах в Европе и по открытому небу – ныне приходится говорить в прошедшем времени. А как бы они пригодились в качестве инструментов, способствующих если уж не предотвращению, то теперь хотя бы разрешению конфликта.