Неслучайные сказки

Сцена из спектакля «Сказки на всякий случай».
Фото Михаила Гутермана

До середины декабря в театральном центре «На Страстном» проходит фестиваль «Открытая сцена», одноименный программе столичного Комитета по культуре, которая поощряет так называемые инновационные проекты. В основном это – спектакли молодых и неприкаянных режиссеров, часто – дебютные работы. Среди них – саунд-драма Владимира Панкова «Переход», тинейджерская драма Юрия Клавдиева «Пойдем, нас ждет машина», опера молодого композитора Романа Львовича «Ревизор. После комедии» и две сказки – «Муми-тролль и комета» Константина Богомолова и «Сказки на всякий случай» в постановке Владимира Богатырева.

Богатырева никак не назвать дебютантом, он – штатный режиссер Российского молодежного театра, на маленькой – вправду, крохотной – сцене которого и поставлен его новый спектакль. Фестиваль предоставил и вправду счастливый случай посмотреть эту работу сразу вчетверо или впятеро больше зрителям, чем это возможно в РАМТе «Открытая сцена». А посмотреть «Сказки на всякий случай» и вправду стоит, особенно, конечно, если у вас есть возможность захватить с собой одного или парочку детей.

Инновационность «проекта» – в том, что этот спектакль открывает зрителям почти неизвестного в России сказочника, русского, проживающего ныне в Дании Евгения Клюева. «Сказки на всякий случай» – это россыпь коротких историй. Добрых, хотя не всегда со счастливым концом. Про рыбок в аквариуме, про слона в зоопарке, про маленьких кузнечика, лягушонка и аистенка, про ночной горшок с грустным васильком на боку... Есть, впрочем, и более современные сюжеты – например, про увлекательное путешествие одного чайного пакетика. Ерунда вроде бы, сказки – и только.

В общем, конечно, так. Сказки. Но только не ерундовые. И спектакль у Богатырева получился камерный, негромкий – в том смысле, что рассчитан на интимное общение с публикой, впечатление такое, как будто актеры обращаются к каждому зрителю в отдельности.

Жизнь в Дании, можно предположить, наложила свой отпечаток на авторскую интонацию: в коротких историях, где, скажем, новая метла берет на себя смелость по переименованию слона или верблюда, а слон тем не менее выдерживает прессинг, поскольку, что бы ни случилось, он навсегда, по рождению, – слон в полном смысле слова, а в другой истории светлая мечта решается сбыться, хоть это и грозит ей гибелью, а в третьей дедушка улетает однажды навсегда в свои фантазии, в иные миры, – во всех этих кратких, на пять–семь минут историях можно усмотреть влияние Андерсена, но равно и точно – Сент-Экзюпери. Но также можно сказать и то, что каждая сказка на детском языке излагает нечто более основательное – вроде «Опытов» Мишеля Монтеня. «Кто вы такой?» – «Теперь я, возможно, никто, а раньше был полосатый мячик»... Порой складывается ощущение, что автор просто подслушал какие-то детские разговоры и лишь вставил их в свою сказочную раму. Так хороши они и так первозданны, замечательны в своем простодушии.

Надо сказать еще о замечательной фантазии, с которой актеры играют эти подчас чрезвычайно затейливо – хотя и в сугубой простоте – выстроенные сюжеты: скажем, лопнувший мячик (Алексей Мишаков) выходит на сцену в рубашке, в которой один рукав съехал с плеча, и голос у него – сорванный (с чем соглашаешься мгновенно: каким же еще может быть голос у лопнувшего мячика!). И сразу включаешься в игру, видя, с каким увлечением серьезная актриса Ульяна Урванцева принимается изображать серебряную кастрюлю или теннисную ракетку. Вообще, хочется назвать их всех – Веру Зотову, Татьяну Матюхову, Тараса Епифанцева... Видно, что им самим в удовольствие эта нескучная игра в детство, в котором они сами, студенты ГИТИСа, изображали разнообразных животных и всяческие предметы.