Григорий Заславский
Элий Белютин твердо знал, где место авангардного искусства.
Умер Элий Михайлович Белютин, художник, основатель студии, даже целого направления. Ему было 86 лет. Это его и его художников пригласили принять участие в знаменитой выставке, посвященной 30-летию МОСХа, – в 62-м году в Манеже, они быстро собрались, развесили картины свои на антресолях Центрального выставочного зала, и именно благодаря им, вернее благодаря тому скандалу, который разразился во время посещения этих залов Никитой Хрущевым, эта выставка и осталась в истории. От нее теперь, как от печки, отсчитывают начало еще только будущего застоя, ею заканчивается оттепель. Эта выставка все расставила по местам. Место авангарда – не на антресолях, а в андеграунде, и на долгие десятилетия студия Белютина ушла в подполье. Со студией Белютина тогда попали в опалу – Борис Жутовский, Эрнст Неизвестный, Вера Преображенская┘
Белютин, кстати, – один из очень немногих русских художников второй половины ХХ века, кто рано застолбил себе место в зарубежных музеях и разнообразных «историях искусства», в том числе – советского неподцензурного, хотя на первый взгляд Белютин особо-то против советской власти не выступал, он – из тех, у кого с советской властью разногласия были не политические, а эстетические.
После 62-го многие от Белютина отошли, он считал – предали. Сам – продолжал работать, разрабатывая им же придуманную теорию контактности и свое направление – новой реальности, вместо подсознания предлагая опираться и адресоваться – к надсознанию. Он был настоящим деятелем искусства, когда уходили настоящие враги, он придумывал их себе, подобно Дон Кихоту, – не мог жить, чтобы не сражаться с теми или другими врагами. Или – просто с ветряными мельницами. Но значения его фигуры это уже не умалит.
