0
6060
Газета Культура Печатная версия

08.01.2023 19:13:00

Разбитые идеалы генерала Бочажка

В Театре им. Вахтангова поставили роман Тимура Кибирова

Тэги: театр вахтангова, премьера, генерал и его семья, тимур кибиров, светлана землякова, театральная критика


театр вахтангова, премьера, генерал и его семья, тимур кибиров, светлана землякова, театральная критика Семья образцового офицера Советской армии. Фото агентства «Москва»

Новый роман Тимура Кибирова «Генерал и его семья» поставила на Новой сцене Театра им. Вахтангова Светлана Землякова. Режиссер и педагог ГИТИСа известна своим оригинальным стилем переложения современной прозы для сцены. Спектакли Земляковой всегда представляют зрителю новый материал, а молодым артистам дают возможность вспомнить игровую стихию этюдов – энергия молодости преодолевает в ее спектаклях «снобизм» большой формы, а яркая, зачастую эксцентрическая стилистика позволяет публике услышать и живой язык писателя, и многоголосие актерского ансамбля.

На полифонии спектакль и замешан. «Хор» жителей далекого гарнизонного городка театрально и музыкально (из второстепенных героев романа перевоплощаясь в аккомпанирующий бенд) участвует в рассказе о судьбе генерала Василия Ивановича Бочажка, чья семейная драма разыгрывается на фоне исторической эпохи. Генерал встречает со столичной учебы свою дочь и внезапно узнает о том, что скоро станет дедушкой, а его любимая дочь будет матерью-одиночкой.

70-е годы: самиздат, антисоветчина, антисемитизм, скудость быта с благами из распределителей и импортом из военторга. Время вновь сужается от «жизни народной» к частной человеческой истории. Квинтэссенцией безвременья становится рефрен: «Тогда вообще ничего страшного не было и быть не могло». Но оптика искусства смотрит на рождение и смерть, эрос и танатос – как на великие события и мотивы среднестатистической жизни. Именно так Кибиров и строит роман – как сочетание бытового и философского, трагического и смешного. И в спектакле, музыкальном и лирическом, этот синтез тщательно передан, а смешение времен и вольный монтаж воплощены театральными средствами: народившегося внука в семье генерала играет взрослый актер (Данила Гнидо), словно глядящий на свой род из будущего, а дочка в воспоминаниях генерала оказывается куклой на его руках.

Жизненные планы и понятия образцового офицера Советской армии Бочажка сталкиваются с амбициями взрослеющего поколения. Идеалы поколения отцов оказываются разбиты, а поколение детей больше не желает мириться с изжитыми идеологическими установками родителей. В спектакль, конечно, не поместились глубины антагонизма генерала и его балованной дочки – советские споры о вере и церкви, красном терроре, – и потому их противостояние дано сначала ироническими пародийными штрихами: в пространство реальности входит воплощенный призрак Ахматовой (Лада Чуровская), любимой поэтессы Анечки Бочажок (студентка Щукинского училища Полина Рафеева), выросшей в диссидентку. А затем разрастается до трагедии, когда генерал оказывается перед нравственным выбором: дать дочери свободу или поставить во главу угла свое, отцовское, последнее слово, не подписывая документы на эмиграцию из Советского Союза.

Сценограф Максим Обрезков оформляет пространство характерными штрихами: мозаичной фреской, советской граненой звездой. Одну стену сценической коробки остекляет, по центру ставит ряды казенных кресел – словно из безымянного Дома офицеров или из зала ожидания аэродрома. Условно обозначенное место действия (работа художника по свету Руслана Майорова играет важную роль в быстро сменяемых экспозициях) определяет этап семейной хроники: развевающиеся занавески железнодорожного купе – знакомство генерала с будущей супругой по дороге в Нальчик, библиотечный каталог – увлечение генеральской дочери запрещенной литературой.

Конечно, в почти четырехчасовом спектакле есть скачки ритма – издержки инсценировки. То затянутость повествования, то, наоборот, излишняя торопливость, скомканность рассказа. Но прием, при котором актеры помимо прямых реплик вводят в речь повествовательные фрагменты, характеризующие их героев и со стороны, и изнутри, как в саморефлексии, дает постановке объемный рисунок. И достаточно точно отражает стилистику романа, где постмодернист Кибиров жонглирует нон-фикшен монологами от лица автора и вымышленными диалогами персонажей, открещиваясь от литературных канонов. И тогда в спектакле, ностальгической саге, соединяются эпос и драма, литература с ее витиеватой описательностью и театр с его сиюминутной эмоцией.

Амбивалентный образ воплощает и Максим Севриновский, сдержанно, глубоко и завораживающе достоверно играющий генерала Бочажка, внешне словно вышедшего из анекдотов про Чапаева – карикатурного в своей приверженности к армейскому порядку, с кустистыми брежневскими бровями, маленького, рано седеющего, но грозного служаки. И в то же время человека честной и тонкой души, добряка и меломана, у которого даже жену зовут Травиата (колоритная роль осетинской красавицы – у Марии Волковой).

Севриновский по амплуа – герой-романтик, не случайно актер уже сыграл главную роль романтического репертуара – Сирано де Бержерака в театре «Около». Глухим тембром негромкого голоса он тезисно отчеканивает реплики своего героя, добиваясь удивительной смеси чувств у зрителей – усмешки и симпатии одновременно. В такого генерала невозможно не влюбиться: это человек долга в самом высоком смысле слова, в его жизни главное – служение, а самые важные точки в жизни – преданность в любви и верность в дружбе, совсем не плац и муштра (да и генерал-майор он «войск противокосмической обороны»). Почти как в сказке: и было у него доброе сердце… Главные опоры – семья и родина. Но семья распадается на глазах, а генерал, который привык держать все под контролем, вдруг оказывается бессилен: неизлечимая болезнь забирает любимую жену, а удушье эпохи лишает обожаемой дочери – та решается на эмиграцию со своей новой семьей в Израиль.

Сцена с письмом-ультиматумом дочери об отъезде предваряет ретроспективное – о молодости генерала, знакомстве с будущей невестой и дружбе с однополчанами. Пространство одиночества из молодости к старости сужается постепенно, в конечном итоге оставляя Бочажка без дорогого прошлого и внятного будущего: одобренный им отъезд дочери стоит ему налаженной карьеры. И вскоре, сняв мундир, он остается в вечном «зале ожидания». Севриновский не единожды и сам утирает слезы, и уже невозможно различить, чьи они – не над вымыслом ли обливается слезами и сам актер или чувствительный герой его не сдерживает эмоций.

Удивительно, как время вдруг поворачивается вспять. Еще недавно театральные постановки про советское прошлое то представлялись трагическим уроком истории, то были окрашены лубочной ностальгией. Но сегодня вновь отзываются злободневностью. Так резанул московскую публику на гастролях этого сезона спектакль БДТ «Крещенные крестами» Эдуарда Кочергина о терроре и военной атмосфере 30–40-х годов; так роман о застое 70-х с театральной сцены сегодня опрокинулся в настоящее – душераздирающим разрывом человеческих связей. Генерал с нелепой фамилией Бочажок в спектакле и есть отчизна. Его бесконечно жаль. Но дети уже не чувствуют вины: когда-то отцы допустили непоправимую ошибку. 


Читайте также


Молитва Маргариты разрушает виртуальные миры

Молитва Маргариты разрушает виртуальные миры

Марина Гайкович

"Фауста" Гуно поставили в Академическом театре оперы и балета Республики Коми

0
956
Посещение Европы по методу Штрауса

Посещение Европы по методу Штрауса

Владимир Дудин

Премьера оперетты "Летучая мышь" состоялась в Иркутском музыкальном театре им. Загурского

0
3833
В Театре Наций появился спектакль про "дым отечества"

В Театре Наций появился спектакль про "дым отечества"

Елизавета Авдошина

"Десять посещений моей возлюбленной" поставил Мурат Абулкатинов

0
4097
Зигмунд Фрейд проводит свой последний сеанс психоанализа

Зигмунд Фрейд проводит свой последний сеанс психоанализа

Наталия Григорьева

В новом фильме Энтони Хопкинс сыграл великого ученого

0
5043

Другие новости