"Железные братья" в коридоре проблем

Главы МИД Пакистана и Китая провели в Пекине седьмой раунд стратегического диалога двух стран. Фото Xinhua

В начале января состоялся визит министра иностранных дел Пакистана Мухаммада Исхак Дара в Китай, приуроченный к 75-летию установления дипломатических отношений между Пекином и Исламабадом. Визит был призван подчеркнуть прочность союза двух стран: отчеты о нем были наполнены тезисами о «всепогодной дружбе» и «железном братстве», «масштабном сотрудничестве» в рамках Китайско-пакистанского экономического коридора (КПЭК) и перспективном военно-техническом партнерстве. Однако за оптимистическим фасадом скрывается нарастающий комплекс экономических, социально-политических и геополитических проблем, которые ставят под вопрос не только эффективность, но и долгосрочную устойчивость стратегического партнерства Пекина и Исламабада. И серьезные испытания его могут начаться уже в 2026 году.

Центральной платформой пакистано-китайских отношений последнего десятка лет является проект КПЭК – важнейшая часть стратегической инициативы председателя КНР Си Цзиньпина «Один пояс, один путь». Презентованный изначально как панацея от энергетических и инфраструктурных проблем Пакистана, коридор в итоге столкнулся с суровой реальностью.

Главный его вызов сегодня – непосильное для Исламабада долговое бремя. Пакистан переживает многолетний и явно затянувшийся глубокий финансово-экономический кризис, проявляющийся в истощении валютных резервов, высокой инфляции и растущем государственном долге. Поскольку большая часть проектов в рамках КПЭК финансировалась за счет китайских государственных кредитов, это привело к появлению огромной долговой пирамиды, лежащей теперь непосильным грузом на Исламабаде. Пекину это тоже не принесло счастья: дальнейшее кредитование Пакистана по привычной схеме госкредитов только увеличивает риски их невозврата, попутно раскручивая публичную критику Китая в пакистанском общественном мнении и обвинения Пекина в создании «долговых ловушек» для небогатого населения исламской «республики чистых». Фактически проект КПЭК погружается в стратегический тупик: его завершение требует новых денег из Поднебесной, однако привычная схема госкредитов и долговая пирамида ведут к мягкому банкротству инициативы и как минимум заморозке всех стратегически важных проектов экономического коридора.

Другой проблемой «всепогодных отношений» Пекина и Исламабада является хронический дисбаланс в двусторонней торговле. Рост товарооборота имеет место, но он почти безнадежно перекошен в пользу Китая. Пакистанский экспорт, состоящий в основном из сырьевых ресурсов и сельхозпродукции, однозначно несопоставим с импортом готовой продукции и оборудования из КНР. В итоге у пакистанской бизнес-элиты формируется небезосновательное ощущение превращения Пакистана в китайскую колонию, из которой Пекин высасывает природные ископаемые, используя в своих интересах территорию исламской республики, не пуская на огромный китайский рынок пакистанскую продукцию.

Третьей крупной экономической проблемой в отношениях Пекина и Исламабада эксперты называют замедление и пересмотр проектов в сфере энергетики и промышленной кооперации. Они буксуют не только из-за бюрократических рогаток, но и по причине проблем с безопасностью в Пакистане. Кроме того, Исламабад все чаще и активнее требует от китайских братьев пересмотра условий ранее заключенных соглашений, настаивая на более широком использовании местной рабочей силы и перераспределении выгод (через социальные программы) в пользу пакистанцев. Обещанного Пекином быстрого роста рабочих мест в Пакистане в рамках инициативы КПЭК не произошло, равно как и стремительной передачи желанных китайских технологий пакистанцам. Это усиливает критику идеи дружбы с Китаем в пакистанском обществе, заставляя сомневаться в устойчивости стратегического партнерства двух государств.

Внутриполитическая ситуация в Пакистане представляет сегодня все более острый системный вызов для Китая. Ключевой угрозой является проблема безопасности, локализованная в основном в провинции Белуджистан, через которую проходит стратегический маршрут КЭПК к порту Гвадар. За время реализации коридорного проекта Белуджистан превратился в устойчивый и очень опасный очаг сепаратизма и мощных антикитайских настроений. Здесь, а также в соседней пакистанской провинции Хайбер-Пахтунхва, населенной пуштунами, запрещенные в РФ террористические группировки «Исламское государство», «Аль-Каида», а также «Техрик-е-Талибан Пакистан» (ТТП) регулярно осуществляют атаки на китайских граждан и объекты китайской инфраструктуры. Инциденты становятся настолько многочисленными и агрессивными, что уже заставили Китай настаивать на создании специальных силовых подразделений для защиты своих активов в зоне КПЭК. Исламабад этому пока сопротивляется, воспринимая пожелания Пекина как посягательство на свой «исламский суверенитет». Однако, похоже, появление китайских ЧВК или частных охранных компаний в зоне экономического коридора – лишь дело времени.

Пакистанскую политическую жизнь долгое время потрясают частые смены правительств, скрытое и явное противостояние между военными и гражданскими элитами, слабость государственных институтов – все это подрывает предсказуемость Пакистана как надежного партнера. Каждая новая администрация в Исламабаде может пересматривать свои приоритеты в рамках КПЭК, что приводит к новым задержкам в сроках реализации проектов и росту и без того очень высоких коррупционных рисков.

Устойчивые и все более усиливающиеся антикитайские настроения в Пакистане – еще один фактор дестабилизации социально-политического процесса. Общественное недовольство проектами КПЭК пугающе сильно, что делает китайские вливания в пакистанскую экономику социально непопулярными. Это неизбежно провоцирует массовые настроения недовольства среди десятков миллионов пакистанцев. На местном уровне проекты КПЭК критикуют за экологический ущерб, особенно от строительства ГЭС, это вызывает в обществе опасения за сохранение водного баланса. Широкое использование китайской рабочей силы вместо местной, непрозрачность контрактов и ощущение, что выгоды проектов распределяются неравномерно, стали основаниями для обвинений Пекина в «неоколониальной эксплуатации». И это бьет по имиджу не только Поднебесной, но и по репутации пакистанского правительства, которое упрекают в недостаточной защите интересов своих мусульман перед лицом «неверных» из Китая.

В 2026 году можно ожидать серьезных перемен в отношениях Исламабада и Пекина, их перехода от декларативных безоблачных нарративов к более прагматичному взаимодействию. Прежде всего речь идет о переформатировании проекта КПЭК. Скорее всего произойдет смещение от политики масштабного инфраструктурного госкредитования из КНР к привлечению прямых частных инвестиций, созданию совместных предприятий и реализации «быстрых» проектов с высокой окупаемостью. Акцент при этом будет смещаться на цифровую экономику, зеленую энергетику и сельское хозяйство.

Наблюдатели ожидают роста инвестиций КНР в «мягкую силу» и социальные проекты в Пакистане. Пекину придется активнее работать с местными сообществами, увеличивая квоты на местную рабочую силу, соблюдая экологические стандарты и финансируя социальные проекты (школы, больницы) для нейтрализации негативных настроений в Белуджистане и Хайбер-Пахтунхве. Если этого не сделать, то появления мощного агрессивного антикитайского движения сопротивления (скорее всего с вооруженной составляющей) в регионе реализации проекта КПЭК не избежать.

Наконец, становится весьма вероятным появление там китайских охранно-силовых подразделений (компаний). Возможна их интеграция с аналогичными пакистанскими структурами, что позволит надеяться на более эффективную защиту китайских инвестиций и граждан КНР в зоне КПЭК.