Андрей Захватов
Рабочие из Центральной Азии становятся на учет в России.
Фото РИА Новости
В минувшем октябре была принята Концепция государственной миграционной политики России до 2030 года – третья в постсоветский период (первые две приняли в 2003 и 2012 годах). Исследуя перемещения людей в России, ученые выделяют три этапа управляемой миграции: досоветский (до 1917 года), советский (до 1991 года) и современный. Миграция упоминалась в летописях IX века, а с середины XVII века началось организованное заселение российского Черноземья. Поселенцам гарантировали владение землей, безналоговую торговлю и даже содержание кабаков. Кроме того, платили «подъемные», позволявшие начать постройку домов и вести мелкотоварное производство.
Большие изменения в европейской части России произошли в период немецкой оккупации 40-х годов XX века. Значительная часть мирного населения была эвакуирована или погибла, а после освобождения территории на стройки объектов съезжались специалисты со всего Союза. Внешняя трудовая миграция в советский период проблем не доставляла – в страну прибывали редкие иностранцы, а граждане союзных республик жили в основном оседло в единой стране. И только в 1981 году был принят закон о правовом положении иностранных граждан, регулирующий вопросы пересечения границ, пребывания в стране, а также установивший их права и обязанности.
С 1985 года и до настоящего времени в России происходят массовые перемещения людей. К сложившимся национальным диаспорам добавились новые общины, которых раньше не было. По ряду оценок, из России в Израиль переехало до 1,5 млн человек, более чем 0,5 млн человек немецкой диаспоры выехали в Германию, сотни тысяч – в Европу, США и в другие страны. Беженцы, вынужденные переселенцы и трудовые мигранты прибывали в основном в центральную Россию и в теплые южные области страны. С конца XX века центрами миграционного притяжения граждан Центральной Азии стали крупные города Сибири и Дальнего Востока, где размещены предприятия, испытывающие дефицит рабочих.
Люди, впервые приехавшие из Центральной Азии, удивляются плодородной земле, не идущей ни в какое сравнение с часто засоленными и деградированными суглинками. Сделать химический анализ почв в сотнях тысяч мелких фермерских хозяйств Центральной Азии проблематично. Минеральные удобрения зачастую вносят «на глазок» и применяют генетически модифицированные сорта. А уровень нитратов покупатели в России обычно не измеряют (особенно в бахчевых). О нитратах не спрашивают и доверяют продавцам, как и в советское время. Кроме того, портативный тестер стоит дорого.
Много писать о причинах трудовой миграции нет смысла: в их числе лишь две основные проблемы – низкий уровень жизни стран исхода и потребность России в рабочих руках. Случаев возвращения семей мигрантов мало, даже несмотря на запретительные законы. Замещение мигрантами коренного населения в ряде районов произошло быстро, но обеспечить экономику страны рабочими оказалось сложно. Несмотря на повышение пенсионного возраста, прогнозы экспертов мало оптимистичны – доля трудовых мигрантов в 2025 году в числе трудоспособных, по ряду оценок, превысила 4%, но даже это небольшое число создает в России проблемы.
Более половины занятых в России – неквалифицированные кадры. Если в сельской местности приезжие в основном ассимилируются с коренным населением, в городах мигранты обычно селятся компактно и формируют этнические анклавы. Если государство не в состоянии обеспечить мигрантам условия адаптации, они живут по своим законам. А это прямой путь к созданию новых этнических диаспор там, где их никогда не было, и к росту преступности. Кроме того, мигранты оказывают давление на социальную сферу.
Мировая практика приема трудовых мигрантов в развитых странах показывает, что наилучшие результаты достигаются, если власть выдает разрешение на работу лишь тем, в ком нуждается экономика. Есть и примеры успешного развития экономик стран, где численность трудовых мигрантов в разы превышает коренное население. В этой связи незаслуженно забыт опыт 50-х годов, когда в Россию на согласованный срок приезжали набранные безо всякого интернета за рубежом в организованном порядке трудовые отряды рабочих. Жили они в знакомой им среде, но были ограничены в правах и размещались отдельно от коренного населения. Заработав в России приличные по меркам их родины деньги, они уезжали с хорошими впечатлениями о принявшей их стране.
Известен и более поздний пример – в августе 2006 года на Первом межрегиональном форуме «Россия – Таджикистан» в Душанбе частная российская компания предложила создать в России и в странах СНГ 700 пунктов организованного трудоустройства. Участникам форума продемонстрировали дистанционный диалог работодателя из России с соискателем по новому для того времени Skype. За небольшую оплату соискатели могли гарантированно получить работу, и это было выгодно государству и людям. Предложение одобрили, но дальше дело не пошло – видимо, потому, что все, кто ознакомился с предложением, в поиске работы не нуждались. А в результате забвения старой идеи Россию заполонили приезжие, готовые откупиться деньгами.
Прошло 20 лет, Skype отслужил свое и недавно был закрыт, появились новые современные мессенджеры, решающие те же задачи. Но только сейчас в 15 статье новой Концепции миграционной политики был прописан курс на «ускорение перехода к целевому организованному набору иностранных работников (прежде всего прибывающих без виз)». А пунктом (е) статьи 28 намечено «совершенствование механизмов целевого организованного набора иностранных работников, а также создание инфраструктуры, обеспечивающей отбор и подготовку иностранных граждан в государствах их проживания». Казалось бы, давно известный принцип оргнабора в новой Концепции наконец-то зафиксирован. Но и сегодня Концепция предусматривает не сам переход к оргнабору, а лишь невнятное «ускорение перехода», которое можно трактовать как угодно. А конкретные сроки, как и полагается в Концепции, предполагается отразить в законах, которые еще надо принять.
Несогласованно с Концепцией прозвучали предложения, согласно которым Индия поможет России закрыть дефицит рабочих. Но выгодное кому-то прибытие в 2026 году 78 тыс. индусов из общей квоты для визовых стран 235 тыс. человек вряд ли повлияет на дефицит. Эта скудная волна в отдельных регионах на какое-то время остановит рост национальных анклавов, но будет размыта по стране и к вытеснению рабочих из Центральной Азии индусами не приведет. Этих людей не будут тестировать на знание русского языка, но дело не в том, что они работают лучше. Смысл в том, что России нужно сохранить контроль над Центральной Азией, а не над Индией, но других эффективных инструментов для восполнения дефицита рабочих нет.
Надо отдать должное разработчикам Концепции – в ней уделено внимание традиционным ценностям и национальной безопасности. Кроме рабочих в Россию также будут приезжать отфильтрованные соотечественники, туристы и люди умственного труда, что в некоторой степени поправит демографию. Однако проблем вряд ли будет меньше, и этому уже есть пример – в конце минувшего года Кишинев отменил безвизовый режим для граждан России (см. «НГ» от 26.12.25), и зеркальные меры, если они будут, наверняка отразятся на сотнях тысяч молдаван, работающих в России без виз.
Естественно, Концепция – не мертвый, а развивающийся документ, зависящий от многих факторов. Но сам факт принятия очередной редакции можно рассматривать как средство частичного и краткосрочного решения проблем занятости и демографии, но не более того. Третья Концепция запомнится в основном осознанием важности оргнабора и ограничительных мер, принимаемых на период дефицита кадров. В странах же Центральной Азии в российской миграционной политике в основном будут видеть только запреты.
