Виктория Трифонова
Из-за низкой плотности электросетей приходится наращивать мощности. Фото с сайта www.rosseti.ru
Электроэнергетика России сталкивается с необходимостью модернизации инфраструктуры, повышения ее эффективности и обеспечения долгосрочной стабильности в условиях роста спроса, достижения технологического суверенитета и внедрения новых технологий. Так, в рамках Генеральной схемы размещения объектов генерации до 2042 года предполагается введение почти 90 ГВт новых мощностей (или около трети от общей текущей установленной мощности). Кроме того, в контексте износа оборудования предполагается модернизация 66 ГВт существующих мощностей. Так, например, на 2023 год в России 54% генерирующих мощностей находятся в зоне риска – близко или за пределами нормативного срока службы в 40–45 лет.
Данный план является комплексным и масштабным как с точки зрения необходимых технологических решений и компетенций, так и с экономической точки зрения. Объем необходимых инвестиций для реализации заявленных целей к 2042 году оценивается в 56,6 трлн руб. Вместе с тем данная финансовая нагрузка, в свою очередь, ляжет на потребителей и вызовет постепенное увеличение тарифов на энергию.
Проект нового федерального закона о содействии инфраструктурному развитию электроэнергетики России предлагается в качестве ответа на эти вызовы и ставит во главу угла идею централизации. Он включает комплексные изменения в сфере ценообразования, управления мощностями, строительства и модернизации объектов электроэнергетики с целью снижения цен для потребителя. В центре этих изменений – создание двух ключевых институтов, которые должны обеспечить прозрачность ценообразования на всем жизненном цикле и поддержку инфраструктурных инвестиций: публично-правовой компании (ППК) «Росэнергопроект» и государственного оператора финансовой поддержки.
В рамках планируемых изменений ППК «Росэнергопроект» планирует стать единым центром компетенций для разработки типовых проектных решений электроэнергетики, унификации документации и стандартизации подходов к строительству и модернизации объектов. На компанию также возложат функции по формированию отраслевой потребности и консолидированного отраслевого заказа, а также по координации подготовки земельных участков под строительство, реконструкцию и эксплуатацию объектов, включая размещение водохранилищ для гидрогенерации.
Для повышения точности прогнозирования затрат и управления ценообразованием на всех этапах жизненного цикла объектов планируется внедрение цифровых информационных моделей. Финансовое обеспечение крупных проектов предполагается осуществлять через механизмы государственной поддержки с привлечением частных инвестиций.
Предполагается, что проект будет иметь значительное влияние на инфраструктурное развитие электроэнергетики России, в первую очередь за счет стандартизации и унификации процессов. Снижение затрат на проектирование и строительство, упрощение административных процедур и улучшение финансовой доступности проектов должны способствовать ускоренной модернизации инфраструктуры и созданию новых мощностей.
Насколько эффективны будут предлагаемые в новом российском проекте меры, прогнозировать заранее достаточно сложно: многое будет зависеть от настроек механизмов и практик применения. Однако практика модернизации электроэнергетики в разных странах показывает, что для решения задач инфраструктурного развития и повышения управляемости затрат часто используют институциональные и регуляторные инструменты – от стандартизации проектирования до механизмов координации спроса и инвестиций.
Германия: централизованный подход и исследовательские инициативы
На фоне активной климатической политики страны ЕС снижают долю традиционных ТЭС и ТЭЦ в своих энергобалансах с растущей долей возобновляемых источников энергии (ВИЭ) и газовой генерации как переходного топлива. Рост доли мощностей с нестабильной выработкой энергии, а также распределенной генерации требует адаптации сетевого комплекса. Один из наиболее ярких примеров: Германия в рамках своей энергетической программы Energiewende демонстрирует модель, где ключевая роль отведена сильному независимому регулятору. Федеральное сетевое агентство (BNetzA) выполняет функции главного архитектора отрасли – оно отвечает за регулирование доступа к сетям, утверждение тарифов, разработку технических стандартов и формирование долгосрочных прогнозов потребности в мощности.
В последнее время роль агентства только усилилась. В рамках реформы NEST, стартовавшей в 2023–2024 годы, BNetzA получило прямые рычаги влияния на инвестиционные процессы. Агентство не только утверждает планы развития сетей, но и задает параметры эффективности для сетевых операторов, стимулируя их к цифровизации и внедрению новых технологий. Важно подчеркнуть, что само строительство и эксплуатация сетей в Германии остаются в руках частных компаний. BNetzA выступает для них скорее надзорным органом, который следит за обоснованностью затрат и соблюдением стандартов, но не подменяет их в операционной деятельности.
Необходимость таких реформ продиктована как раз вызовами энергоперехода. По данным BNetzA, только затраты на управление перегрузками (меры по редиспетчеризации и поддержанию резервов) в 2023 году составили более 3 млрд евро. Хотя эта сумма почти на четверть ниже рекордных значений 2022 года (из-за снижения цен на газ), физический объем необходимых стабилизационных мер продолжает расти, требуя модернизации инфраструктуры. Одной из последних мер по сокращению затрат стал план поэтапной отмены компенсаций за резервирование мощности для малых традиционных электростанций. По национальным оценкам, подобная оптимизация тарифной нагрузки позволит сэкономить потребителям около 1,5 млрд евро за три года (2026–2028).
С точки зрения инновационного развития и энергоэффективности Германия делает ставку не столько на создание новых централизованных госкорпораций, сколько на координацию усилий науки, бизнеса и государства для поиска оптимальных технических решений. Показательным примером является исследовательская инициатива ENSURE (New Energy Network Structures for the Energy Transition) – один из проектов в рамках программы «Коперникус», крупнейшей исследовательской инициативы Германии. Основная цель ENSURE – разработка оптимальной структуры будущей энергосистемы, сочетающей централизованные и децентрализованные элементы, а также создание новых механизмов управления сетями для обеспечения надежности и эффективности при высокой доле возобновляемых источников энергии. Проект объединяет исследовательские институты (KIT, RWTH Aachen), энергокомпании (E.ON, TenneT) и технологические гиганты (Siemens, ABB).
Великобритания: координация и стратегическое планирование
Британский подход к тарифообразованию демонстрирует попытку балансировать между экономической эффективностью и интересами потребителей. К 2024 году страна столкнулась с кризисом сетевых подключений: очередь достигла 726 ГВт – примерно втрое больше прогнозируемой потребности к 2050 году. В ответ на это была проведена радикальная реформа, сочетающая усиление государственного планирования с сохранением рыночных механизмов.
Основная проблема заключалась в накоплении спекулятивных проектов, занимавших место в очереди без реальной готовности к строительству. Решением стал переход от принципа «первый пришел – первый подключен» к системе «первый готовый – первый подключен». Из очереди были исключены проекты, не подтвердившие готовность к реализации, что позволило высвободить мощности для реальных инвесторов и сократить сроки подключения с 10–15 до 5–7 лет.
С 2024 года функции системного оператора переданы независимой компании National Energy System Operator (NESO), выделенной из состава National Grid для устранения конфликта интересов. Параллельно разрабатывается Стратегический пространственный энергоплан (SSEP) – документ, определяющий оптимальное размещение объектов генерации с учетом сетевых ограничений.
В рамках реформы REMA (Review of Electricity Market Arrangements) в 2025 году также принято решение сохранить единый тариф для всей страны вместо введения зональных цен. Это мотивировано защитой потребителей индустриальных регионов, которые оказались бы в проигрыше при региональной дифференциации. Вместо этого вводятся дифференцированные тарифы на передачу (Transmission Network Use of System), привязанные к долгосрочной ценности проекта для системы, с публикацией прогнозов на несколько лет вперед. Например, способность проекта снизить сетевые ограничения и затраты на балансировку и обеспечить более эффективное распределение ресурсов на протяжении всего своего жизненного цикла.
Подобная модель демонстрирует работоспособность подхода, при котором государство берет на себя стратегическое планирование и координацию (SSEP, реформа очередей), но реализация проектов остается в рыночном поле с долгосрочными сигналами для инвесторов.
США: государственно-частные партнерства
Государственно-частные партнерства (ГЧП) стали ключевым механизмом реализации крупных инфраструктурных проектов в США. Эти партнерства позволяют снизить нагрузку на государственный бюджет, привлекая частные инвестиции в инфраструктуру. Также в последнее время для поддержания высокого коэффициента использования установленной мощности (КИУМ) американские энергокомпании все чаще делают акцент на усилении партнерств с производствами, заключая долгосрочные соглашения на поставку энергии и обеспечивая тем самым высокую загрузку мощностей.
В свою очередь, Федеральная комиссия по регулированию энергетики (FERC) работает над координацией энергетических проектов, регулированием тарифов, лицензированием и контролем проектов гидроэлектростанций (ГЭС), утверждая правила подключения к сети и контролируя процесс выдачи мощностей. Таким образом, в основе ее деятельности лежит регулирование, а не прямое проектное управление.
Глобально такой подход обеспечивает гибкость и стимулирует внедрение инноваций за счет частной инициативы, но требует сложной координации множества игроков и государственного контроля для защиты интересов потребителей.
Китай: планирование и стандартизация
Китай демонстрирует наиболее централизованный подход, близкий по духу к идеям рассматриваемого законопроекта в России. Развитие электросетевого комплекса в Китае является ключевым элементом государственной стратегии, закрепленной в 15-й пятилетке (2026–2030). Государство здесь играет доминирующую роль: крупные государственные энергетические корпорации (такие как State Grid Corporation of China) занимаются не только строительством и эксплуатацией, но и разработкой проектных решений, планированием развития сетей и генерации в масштабах всей страны. Так, вышеупомянутая корпорация планирует инвестировать более 550 млрд долл. в основной капитал в этот период, что на 40% больше, чем в предыдущем пятилетнем цикле. Причем акцент последних лет идет на автономизацию и внедрение технологий операционной эффективности для обеспечения растущего спроса на энергию.
Показательно, что в Китае типовые проектные решения активно используются не только для снижения затрат, но и для ускоренного внедрения инноваций. Единые стандарты позволяют масштабировать такие технологии, как умные сети, интеллектуальные трансформаторы и промышленные системы хранения энергии, интегрируя их в инфраструктуру. Важно также отметить, что в среднем показатели доходности китайских электроэнергетических компаний составляют 3–7%. При инфляции Пример лидера мирового электропотребления – Китая интересен также с точки зрения подхода к тарифообразованию. В 2010 году страна ввела многоставочные тарифы для населения с целью сокращения перекрестного субсидирования и снижения нагрузки на промышленность. Механизм предусматривал три уровня тарифов в зависимости от объемов потребления, при этом пороговые значения корректировались на региональном уровне с учетом доходов и климатических особенностей. Полной отмены субсидий на рынке пока не произошло, однако тарифы для населения стали ближе к себестоимости, потребление в высоких тарифных зонах сократилось на 10–15%, повысилось внимание к умным счетчикам.
Для дальнейшего снижения нагрузки на бизнес Китай развивает механизмы динамического ценообразования с учетом пиковых нагрузок и рынок системных услуг. Последний внедряется с 2021 года для интеграции растущих объемов ВИЭ и предусматривает оплату гибкости угольных резервов (станции получают компенсации за простой в режиме ожидания). В результате формируется гибридная модель управления отраслью, сочетающая административное регулирование с рыночными сигналами. Полученный запас прочности совместно с рекордными темпами роста производства энергии как на ископаемом топливе, так и ВИЭ позволяет Китаю в периоды кризиса снижать цены на электроэнергию для поддержки локальной промышленности.
Отечественный проект
Централизация, стандартизация и формирование отраслевого заказа уже имеют практические эффекты в других странах и секторах. В России практика типовых проектов уже применяется, например, в строительстве энергетических объектов и линий электропередачи: несколько десятков решений в 2025 году были признаны типовыми и включены в единый реестр проектной документации с целью снижения затрат и срока реализации объектов и стандартизации материально‑технических требований. А российские примеры в нефтегазовой отрасли показывают, что типизация проектных решений может снижать стоимость проектирования в среднем до 6–7% за счет унификации элементов.
Глобально в предлагаемой модели нового проекта происходит диверсификация функций: за генерирующими компаниями сохраняются владение и эксплуатация, однако право выбора проектных решений и поставщиков оборудования переходит к централизованным структурам. Это создает риск административного ценообразования – установление предельных цен без учета рыночной гибкости может искажать экономические сигналы и приводить к дефициту предложения.
С другой стороны, формирование отраслевого заказа на энергетическое оборудование в рамках централизованного подхода может выступить гарантией спроса для отечественных производителей. В контексте достижения технологического суверенитета такой механизм способен стать дополнительным стимулом для развития промышленности, особенно на начальных этапах, когда частный инвестор еще не готов нести риски без долгосрочных гарантий сбыта. Как бы то ни было, повышение эффективности отрасли потребует качественного планирования, что подтверждается как международной практикой, так и российским опытом. Успех предлагаемых мер нового проекта будет зависеть от того, насколько новым институтам удастся сохранить баланс между централизацией и рыночной гибкостью, а также обеспечить прозрачность ценообразования на всех этапах реализации. Ключевым условием остается способность оперативно адаптироваться к изменениям технологической среды и потребностям отрасли.
