Екатерина Трифонова
Сторона защиты формально может привлекать экспертов, но их выводы часто игнорируются. Фото со страницы Татьяны Сизовой в «ВКонтакте»
Рабочая группа при уполномоченном по защите прав предпринимателей в Москве обсудила гуманизацию уголовного законодательства. Ключевой темой стало усиление роли специалистов со стороны защиты в суде. Сейчас их рецензии часто воспринимают как второстепенное мнение и исключаются из дела. Это дает обвинению единоличное право интерпретировать экспертные выводы.
На заседании рабочей группы при столичном омбудсмене по защите прав предпринимателей ее участники напомнили, что, с одной стороны, закон формально предоставляет стороне защиты право привлекать специалистов и приобщать их заключения к материалам дела. С другой стороны, механизмы реализации этого права оказываются крайне несовершенными. Следствие и суды зачастую трактуют такие заключения как «частные мнения», не имеющие доказательственного значения. В результате защита вынуждена бороться не только за оценку доказательств, но и за само право использовать их в полной мере.
Эксперт центра общественных процедур «Бизнес против коррупции» Елена Лебедева-Романова рассказала об отсутствии четких критериев для назначения экспертиз и о позднем ознакомлении защиты с ее материалами: следователи предоставляют постановление о ее назначении и результаты лишь в конце расследования. Это «серьезно ограничивает возможности стороны защиты оспаривать выводы следствия, фактически нейтрализуя ее позиции».
Следственные органы, по сути, сохраняют монополию на специальные знания, ограничивая возможности защиты оспаривать выводы экспертизы, в то время как сторона защиты не имеет прав и механизмов самостоятельно инициировать экспертизу, даже если она объективно нужна.
Руководитель практики уголовно-правовой защиты бизнеса BGP Litigation Анатолий Логинов затронул проблему формального приобщения заключений специалистов к делу с последующим их исключением «за несущественностью». А управляющий партнер АБ «Легис виа» Кристина Высоцкая подчеркнула неопределенный статус специалиста в уголовно-процессуальном законодательстве: «Неясно, является ли специалист экспертом или «полуэкспертом».
Сейчас аппарат при столичном омбудсмене по защите прав предпринимателей работает над поправками в УПК. В частности, эти поправки должны позволить защите заказывать повторные и дополнительные экспертизы и признать заключение специалиста самостоятельным доказательством в судебном процессе.
Как пояснил в беседе с «НГ» адвокат по уголовным делам Алексей Зацепин, проблема с заключениями специалистов – это история о том, как защите вроде бы дали право, но тут же оставили много способов это право обесценить. Возникла эта коллизия из-за процессуальной недосказанности: закон допускает такие заключения, но их статус, пределы использования и отношение к ним на практике до сих пор трактуются по-разному. «Хотя на бумаге защита может представить заключение специалиста, на практике ей нередко дают понять: приобщить к делу – еще не значит принять всерьез», – подчеркнул собеседник «НГ». Отсюда и типичные злоупотребления на местах: якобы специалист не предупрежден об ответственности или, по мнению следствия, «подменяет» эксперта. Нередко само заключение пытаются свести к частному мнению, не имеющему полноценного доказательственного значения.
По сути, по словам Зацепина, речь идет о стремлении сохранить монополию обвинения на специальные знания. Для следствия это удобно: когда в деле есть одна «официальная» экспертиза, спорить с ней защите значительно сложнее. Для адвоката это означает постоянную борьбу не только за оценку доказательства, но и за само право использовать его в полной мере. При этом судьба доверителя может напрямую зависеть от экспертных выводов, а реальный инструмент их оспаривания искусственно ослабляется.
«Такая практика показывает тревожную тенденцию: состязательность у нас нередко заканчивается именно там, где начинаются специальные знания», – подчеркнул Алексей Зацепин. Он согласен с необходимостью законодательных изменений, которые четко закрепят статус заключения специалиста и порядок его использования и тем самым исключат возможность произвольно обнулять этот инструмент защиты.
Учредитель Московской коллегии адвокатов «Постанюк и партнеры» Владимир Постанюк подтвердил, что иногда процессуальные механизмы используют не для проверки допустимости доказательств, а чтобы исключить их. Это вызывает опасения, поскольку затрагивает не только процессуальные механизмы, но и принцип состязательности, за который адвокатское сообщество борется уже много лет. По его мнению, пресечь такие злоупотребления можно только через более жесткий судебный контроль.
Адвокат коллегии адвокатов «Яртых и коллеги» Юрий Шофаренко, в свою очередь, отметил, что принцип состязательности и равноправия сторон (ст. 15 УПК РФ и ст. 123 Конституции РФ) предполагает, что защита обладает реальными инструментами для опровержения позиции обвинения, одним из которых является привлечение специалиста. Однако сегодня этот институт переживает системный кризис, превращая процессуальное право адвоката в «право на бумагу», лишенную фактического веса. Он напомнил, что в 2017 году законодатель предпринял попытку гуманизации, дополнив ст. 159 УПК РФ нормой, обязывающей следователя приобщать к делу заключения специалистов, если сторона защиты об этом просит и заключение содержит обстоятельства, имеющие значение для дела. Это задумывалось как альтернатива «монополии» судебных экспертов.
Однако на практике механизм работает иначе: следователи формально приобщают заключения, но в конце расследования исключают их, мотивируя «незначимостью» для дела. «Мы столкнулись с феноменом процессуального отложенного действия: следователи формально соблюдают закон в начале пути, но в финале предварительного расследования массово исключают заключения специалистов из доказательств», – подчеркивает эксперт «НГ».
Адвокат объяснил это стремлением сохранить устойчивость обвинительного заключения. Когда специалист ставит под сомнение государственную экспертизу, возникают противоречия, поэтому вместо назначения повторных экспертиз следствию или суду проще исключить «неудобные» доказательства.
