0
2541
Газета Идеи и люди Печатная версия

17.04.2007 00:00:00

Протестное зазеркалье

Эмиль Паин

Об авторе: Эмиль Абрамович Паин - заведующий сектором Института социологии РАН, профессор ГУ-ВШЭ.

Тэги: марш несогласных, москва

Сегодня активными сторонниками идеологии русского национализма являются уже сотни тысяч наших сограждан. Однако зачастую этнофобия является лишь оболочкой протестных настроений и протестного поведения.

марш несогласных, москва Для националистов нет единой нации, а есть «мы» – русские и «они» – все остальные.
Фото Артема Житенева (НГ-фото)

14 апреля в центре Москвы прошли две протестные акции. На Тургеневской площади провели свой митинг те, кто критикует нынешний режим с либеральных позиций, а на Болотной – критики из числа русских националистов. Что это – два лика нарождающегося гражданского общества?

Говорить о националистических организациях (скинхедах и прочих) как о проявлении гражданского общества не принято. Между тем под гражданским обществом мы прежде всего понимаем самоорганизацию граждан. А националистическим движениям как раз нельзя отказать в самоорганизации, и это свойство заметно отличает их от таких организованных сверху квазигражданских институтов, как Общественная палата или движения «Наши», «Молодая гвардия» и др. Так не является ли русский национализм, да и вообще националистические организации в России, своеобразной формой развития гражданского общества?

Черты сходства

Помимо самоорганизации у националистических движений можно найти множество других внешних признаков, которые сближают их с институтами гражданского общества.

Во-первых, они преимущественно руководствуются не корыстными соображениями, как это делают криминальные группы, а общественными интересами в том виде, в каком они их себе представляют. Разумеется, их трактовка общественных, национальных интересов заметно отличается от той, которая принята в демократических обществах. Скажем, для националистов идеальное российское общество – это расово однородное и этнически иерархизированное образование, во главе которого стоят представители «своего» этноса (в их терминологии – «нации»). Вместе с тем по сугубо формальным признакам они общественно ориентированы.

Во-вторых, националисты все больше тяготеют к публичной политике, пусть преимущественно и в демонстративной форме.

В-третьих, они креативны, поскольку объединены не только негативной консолидацией по принципу «против», но и деятельностью, направленной на развитие своих членов. Скажем, большинство группировок скинхедов занимается физической культурой. Почти все отечественные «наци» заняты идеологическим воспитанием своих членов. Кого-то от такой идеологии может тошнить, но формально – это просвещение. Некоторые из этих группировок заняты деятельностью, внешне похожей на правозащиту, хотя истинным правозащитникам может не нравиться то, что они защищают таких персонажей, как Буданов или Квачков.

В-четвертых, это самая массовая, самая активная и самая устойчивая часть нашей современной самоорганизации. Даже по официальным данным, только в молодежных организациях националистического толка, объединяемых идеей «Россия для русских», сегодня состоит около 50 тысяч человек. По данным же независимых экспертов, их численность примерно вдвое больше. Если к данной категории добавить людей, которые тяготеют к организациям, близким по идеологии к русскому национализму, то мы увидим, что сегодня активными сторонниками этой идеологии являются уже сотни тысяч наших сограждан. С национализмом ныне могут поспорить по популярности лишь традиционализм и патриотизм. Но если присмотреться к этим идеологемам, то окажется, что это три лика одного и того же явления – негативной консолидации. Традиционализм – это фобия к новому, особенно к тому, которое приходит извне. Патриотизм – не вообще, не теоретически, не тот, каким он мог бы быть, а тот, какой сложился в наших конкретных условиях, – это фобия к внешнему врагу. Национализм же – это фобия к врагу внутреннему, прежде всего к другим этническим группам, особенно к иммигрантским. Так что эти идеологемы не конкурируют, они поддерживают и подпитывают друг друга.

Известный социолог Николай Попов недавно провел опрос, который показал: почти половина респондентов считают, что в России нет партии, которая удовлетворяет их интересы, а из тех, кто хотел бы создать новую партию, подавляющее большинство видят ее как партию националистического толка. Так что потенциал у этого направления огромный.

Большинство современных подходов к определению гражданского общества, основанных на формалистике, т.е. на применении сугубо формальных индикаторов (часть из них, такие как «самоорганизация», «публичность», «социальная ориентация» и другие, использована выше), не способно отличить даже фашистские группировки от подлинных институтов гражданского общества. На мой же взгляд, большинство группировок современного российского национализма, не говоря уже об откровенных нацистах, – это вовсе не гражданское общество и даже не теневое его проявление, это антитеза гражданскому обществу. Прежде всего члены таких организаций исповедуют не гражданскую, а верноподданническую идеологию, а их главной целью является построение государства, основанного на сегрегации этнической и социальной. Они стремятся к усилению авторитаризма и созданию такого режима, который исключает саму возможность свободной самоорганизации граждан. В этом смысле они, безусловно, не являются частью гражданского общества.

Непреодолим ли барьер?

А теперь поставим другой вопрос: возможно ли в недалеком будущем превратить русское националистическое движение в гражданское общество? Например, нельзя ли трансформировать этнический национализм в гражданский, переведя противопоставление «мы»–«они» из этнической сферы (где «мы» – русские, «они» – чурки, черные, инородцы и т.п.) в социально-политическую? Такой национализм тоже использует ресурсы негативной консолидации, только здесь «мы» – это народ России, общество, а «они» – власть, узурпирующая наши права. Подобная трансформация наблюдалась в истории множества европейских стран. Было это и в России – вспомним знаменитый лозунг «Превратим войну империалистическую в гражданскую». В Красной Армии под лозунгами «Долой самодержавие!» и «Долой тюрьму народов!» воевали представители казачества, которые всего лишь несколькими годами раньше были оплотом трона, участвовали в этнических погромах и репрессиях против тех, кто потом стал их командирами.

Что же касается нашего времени и стихийной массы нынешних националистов, то нетрудно заметить следующее. Во-первых, идейный национализм, не говоря уже о фанатичном, характерен лишь для небольшой части (менее 10%) тех, кого чохом причисляют к русским националистам. Основная же масса людей разделяет лишь преходящие и неустойчивые ксенофобные настроения, а вовсе не идеологию национализма. Во-вторых, этнофобии зачастую являются лишь оболочкой протестных настроений и протестного поведения. В этнически однородных русских районах люди долго могут мириться с произволом властей и дикого бизнеса, но стоит врагам принять облик этнически чужого («не наш» начальник, «не наш» бизнесмен), как мгновенно происходит консолидация людей, охваченных чувством протеста. Кондопога это показала, да и многие другие районы это показывают. Если нет реального «этнически чужого», то его придумают. Конкретной личности придумают легендарную этническую биографию, как придумали ее Ельцину, а сейчас ее придумывают Путину.

Так вот, если отшелушить социальные требования людей от грязи этнофобии, то под ними вскрывается вполне рациональное недовольство реальными социально-политическими бедами. Недовольство, связанное с произволом чиновничества, с преступностью, коррупцией, дороговизной, нерегулируемой миграцией и др. Это превращенная форма протестного поведения. И в этом нет ничего нового. Огромное количество социальных движений в истории развивалось под оболочкой этнических и религиозных войн.

Вопрос заключается в следующем: так ли непреодолим барьер, отделяющий людей от понимания того, что источником произвола выступают не чужаки, не «понаехавшие», а «свои», местные начальники, приватизирующие власть в своих корыстных интересах?

Национализм и империя

На мой взгляд, сегодня такой сдвиг в сознании маловероятен.

Прежде всего единственная сила, которая могла бы быть в нем заинтересована, – либералы и демократы – как огня боится самого слова «национализм», так же как и «традиционализм» и «патриотизм». Да и националисты видят в либералах и демократах своих основных врагов, поэтому политический союз с ними пока невозможен.

Далее, на использование энергии национализма претендуют, и не без основания, совсем другие силы. Поразительно и парадоксально то, что на русский национализм делают ставку сторонники имперских проектов. В теории национализм и имперский порядок взаимно противоположны. И, казалось бы, это положение справедливо и для России. Лозунг «Россия для русских!» абсолютно противоположен традиционному имперскому лозунгу «Все народы – подданные одного государя». Рост этнической подозрительности плохо сочетается со стремлением к удержанию народов в едином государстве.

Однако разработчики новых имперских проектов ведь и не ставят перед собой задачу обосновать возможности сколько-нибудь устойчивого функционирования империй. Их задача – всего лишь мобилизовать этническое большинство в нынешних конкретных условиях, и опорой здесь действительно могут быть русский национализм и стремление его сторонников к этническому доминированию. А такое стремление сегодня характерно и для значительной части русских масс, поскольку имеет компенсаторный характер и связано с недостаточным участием во власти всего населения страны, как меньшинств, так и представителей этнического большинства. Когда народ лишают возможности чувствовать себя хозяином страны, он находит утешение в стремлении почувствовать себя хозяином хотя бы по отношению к меньшинствам. 14 апреля идея о том, что народ не является хозяином страны, реальным источником власти, что у него отняли право выбора, повторялась на обоих упомянутых митингах. Только националисты вносили в нее маленькое этническое уточнение: «русский народ, национальное большинство – не хозяин в своей стране», как будто у других народов России сегодня больше прав. Подмена социальной проблемы этнической позволяет играть на национальных чувствах. Именно на эту особенность массового сознания опираются все современные национал-экстремистские проекты возрождения имперского устройства России.

Сегодня и российская власть, безусловно, дрейфует в сторону имперского национализма, однако в последнее время в рядах национал-имперской партии усиливаются позиции еще более радикального крыла, представителей которого не удовлетворяет нынешний режим, сохраняющий пусть декоративные и сужающиеся, но все же элементы либерализма. К тому же новые имперские националисты считают нынешний режим неустойчивым. «Состояние максимальной неустойчивости постсоветского гибрида либерального и патерналистского типов государственности, – отмечает Михаил Юрьев, автор весьма популярной сейчас книги «Третья империя», – было достигнуто еще в период позднего Ельцина... наша нынешняя псевдомодель не нравится всем, может быть, не так сильно, но зато всем».

Если М.Юрьев под «всеми» понимает всех своих единомышленников, то он прав – в этих рядах недовольство нынешним режимом действительно растет и становится массовым. Еще недавно национал-имперские активисты считали президента «своим парнем», «крутым державником», а сейчас подобные настроения угасают и вытесняются все более критической оценкой. Не редкость теперь и националистические демонстрации под лозунгом: «Смерть системе». Представители крайнего крыла имперских националистов вроде М.Юрьева предлагают уже не косметический ремонт прежней империи, а конструирование новой, Третьей империи – третьей по счету после царской и советской и в подражание Третьему рейху. Новая империя в отличие от нынешнего осколка должна, по мнению разработчиков этого проекта, выдвинуть цель территориальной экспансии.

Для когорты новых имперских националистов имперский проект – это прежде всего инструмент мобилизации российского общества с помощью амбициозной идеи мирового господства. Отсюда вытекает постановка заведомо утопического проекта построения новой Российской империи, значительно превосходящей по масштабам советскую, – империи, простирающейся от Владивостока до Лиссабона. А в той же книге М.Юрьева Российская империя покоряет и Америку (!). Вот так – знай наших. Впрочем, использование утопий как средства мобилизации давно известно.

Имперско-фашистские силы в условиях нынешней России не могут прийти к власти в результате демократических процедур, да они и не заинтересованы в демократии. Мала и вероятность прорыва этих сил к власти в результате военного переворота, хотя такая возможность обсуждается в их кругах. Зато вполне вероятно «тихое» и постепенное обновление власти и рост в ней удельного веса национал-имперских сил.

Речь вовсе не о том, что фашизация России является фатально неизбежной, но нынешние тенденции в политическом развитии страны, несомненно, ведут к радикализации протестных настроений и подталкивают русский национализм скорее к фашизации и к поддержке идеи установления тоталитарного режима, чем к гражданскому обществу.

Перед лицом реальности

И все же силам, заинтересованным в ином направлении развитии России, в ее демократизации, в развитии гражданского общества, не стоит относиться к русскому национализму только как к врагу и угрозе. Нельзя забывать о массе людей, для которых он является лишь формой выражения протеста в связи с реальными проблемами нашей общественной жизни. Нельзя мириться с тем, что эти массы при бездействии демократических сил могут дрейфовать в сторону объединения с идеологизированным и организованным национал-экстремизмом. Далее, я абсолютно уверен, что если новое будет приживаться в России, в том числе и демократическое новое, то только в форме чего-то привычного, традиционного, укоренившегося. Без освоения идеи патриотизма и отчасти ценностей культурного традиционализма, культурной специфичности России, ныне монополизированных националистами, никакого демократического движения быть не может.

И последнее. Национально-государственная идея, которую многие радикальные демократы считают устаревшей, на самом деле будет доминировать в мире в обозримой перспективе. Мир еще долго (а может быть, и никогда) не будет жить «единым человечьим общежитьем», ни в форме мировой республики, ни в форме мировой империи. Это показал Европейский союз, для большинства членов которого национально-государственная идентификация выше общеевропейской. Это, безусловно, доказывает Америка, для которой американская идентичность выше трансатлантической или западнической, а уж про остальной мир и говорить нечего. Большинство стран этого остального мира, и Россия в том числе, лишь осваивают первые ступени национально-государственной идентичности. Следовательно, задачи формирования политической нации будут у нас чрезвычайно актуальны. При этом они не разрешимы без трансформации национализма этнического в национализм гражданский. Эту задачу можно отложить, но нельзя отменить.


Комментарии для элемента не найдены.

Читайте также


Вместо валютной "подушки безопасности" стране может понадобиться товарная

Вместо валютной "подушки безопасности" стране может понадобиться товарная

Анастасия Башкатова

Отечественная промышленность балансирует между двумя дефицитами – и сырья, и уже произведенной продукции

0
960
Херсонщина минует стадию народной республики

Херсонщина минует стадию народной республики

Иван Родин

Пророссийские власти украинского региона обещают до конца года сменить государственную приписку без референдума

0
996
Пацифисты распределились по трем группам риска

Пацифисты распределились по трем группам риска

Дарья Гармоненко

Противников спецоперации выявляют среди любых лидеров общественного мнения

0
927
Зеленая повестка не выдерживает энергокризиса

Зеленая повестка не выдерживает энергокризиса

Ольга Соловьева

Недостаток инвестиций в нефтегазовый сектор грозит новым дефицитом предложения

0
764

Другие новости