Идет купаться в кашу Витя

И где же тайник с орехами? Фото Евгения Никитина

Прозаик и поэт Надежда Горлова с некоторых пор (точнее, с 2016 года) еще и преподаватель литературного мастерства, ведущая «Литературных курсов для детей и подростков». Даже среди самых «нечитающих» поколений всегда бывают исключения – ребята, которые не только читают, но и пробуют силы в писательстве. Среди «курсистов» Надежды в основном школьники, хотя некоторые начинают писать еще до школы, а другие продолжают заниматься, будучи студентами: кому-то уже и за двадцать. Надежда ГОРЛОВА рассказала Ольге РЫЧКОВОЙ о том, что и как пишут сегодняшние дети и подростки, а также поделилась примерами творчества своих учеников.

– Надежда, как вы пришли к занятиям с детьми?

– Меня пригласили работать в замечательное место – Школу юного писателя на Воздвиженке. Сейчас я сама по себе, но и Школа действует – под руководством прекрасного прозаика и драматурга Лайлы Орливской. У них интереснейшие авторские программы для юных писателей и, кстати, переводчиков – второе вообще уникально.

– Что пишут ваши ученики – рассказы, сказки, стихи?

– Пишут всё. Поначалу у пишущих ребят нет специализации – они с радостью выполняют задания, принимая любую предложенную форму или используя формы, с которыми встречались раньше сами: чаще всего начинают со сказок и силлабо-тонической поэзии, охотно рифмуют. Интересно наблюдать, как ребята осваивают драму, эссе, верлибр, переходят от сказок к другим жанрам, пытаются написать детектив или юмористический рассказ. Кто-то просто экспериментирует, выполняя задания, а кто-то в ходе обучения вдруг находит «свой жанр» из числа «пройденных» и становится, например, автором детективной повести, которую мы долго, на протяжении нескольких занятий, с увлечением читаем и разбираем, обсуждаем. Но, естественно, Курсы – не единственный источник знаний о мире литературы для пишущих ребят. Они не только берут что-то, но и постоянно привносят. Например, у нас был поэт, пишущий рэп. Не секрет, что это – акцентный стих, и работать с ним было интересно, актуализировали поэзию Маяковского. Очень часто ребята, взрослея, начинают писать фанфики. Например, по «Гарри Поттеру» или «Котам-Воителям». Часто – по компьютерным играм, мультсериалам, комиксам. Или берут какой-то сюжет из игры и делают из него рассказ. Это, кстати, прекрасное упражнение: записать словами свой опыт, пусть это и не опыт из настоящей жизни, а опыт прохождения игры. Если удалось записать художественно, образно, с какими-то обобщениями – рассказ состоялся. Владислав Ефимов написал целый роман-эпопею по теме компьютерной игры. София Ширяйкина создает графические романы.

– Есть ли те, кто решил сделать литературу главным делом жизни – поступил в Литинститут или на филфак?

– На филфак – да, вообще поступают в самые разные вузы, далеко не только гуманитарные. Чаще всего ребята, взрослея, находят себя в литературе не так, как искали себя мы. Они публикуются на специализированных сайтах, у них подписчики, читатели, кому-то удается монетизировать свои произведения, например на «Литрес», и не только. Это для нас «...дцать» лет назад Литературный институт и Высшие литературные курсы открывали практически единственную дверку. Некоторые, кстати, начинают писать художественные тексты на иностранных языках, которые изучают.

– Сакраментальный вопрос: можно ли научить писать?

– Можно научить писать, а можно и самому научиться – с жанрами и приемами не проблема ознакомиться самостоятельно, много читая и постоянно практикуясь. Главное – другое. Важно научиться видеть свой текст «со стороны», именно текст, а не те образы, мысли, чувства и впечатления, которые его породили. Вдохновение одинаковое у условного гения и у условного графомана. Просто первый видит, что он написал, и работает с текстом при необходимости, а второй видит не то, что на бумаге или мониторе, а только то, что у него в голове. Чтобы научиться видеть свой текст «как чужой», нужно выносить написанное на обсуждение. Доброжелательный и одновременно экспертный семинар – главная составляющая всех литературных школ.

О чем лось думал?

Кира Коптева-Дворникова, 12 лет

В лесу на развесистых ветках деревьев лежал свежий иней.

Белки высовывались из дупел и думали: «Зима скоро. Где тайник с орехами? Нет времени сидеть. Холодно! Куда ёж мои орехи потащил?» И ждали, когда можно прыгнуть на ежа и отобрать орехи.

Зайцы выскакивали на минутку и думали: «Волк идет. А где кора? Снег рыхлый. Шубку надо менять. Зайчата, куда побежали?» И ждут зайчат в нору.

Лисы облизываются и думают: «Что за зимы такие… Все в спячке. Некем поживиться. Никак, заяц прыгает?» И ждут зайчика.

Совы думают: «Вот молодежь бегает! О здоровье не думают. Слепые совсем стали, не видят, что иней ложится. Холода наступают – он в сосульки превращается. А ну как на голову упадет?» И ждут ночи.

А лось ничего не ждал. Он просто подумал: «Хорошо бы пообедать. А то до ужина еще целый день».

Дурацкая каша

Варвара Венская, 14 лет

Глава 1. Бе

Я проснулся ближе к обеду, потянулся и пошел на кухню. Бабуля сидела за столом и читала книгу в ветхом переплете.

– Ну наконец ты проснулся, посмотри на часы. Ладно, садись за стол, ешь кашу.

– Бабу-у-у-у-уль, ну я сколько раз говорил, не люблю я кашу. Бе… – начал я возмущаться.

– Так! Ни слова! Иди ешь! Тоже мне.

– Но...

Глава 2. Ви-и-итя!

– Слушай сюда. Если ты, внучок, сейчас же не начнешь поглощать кашу, то я окуну тебя в нее, и останешься ты там навечно! Хех!

– Б-б-б-бабуль, ты ч-чего?!

– Ах ТАК! Тогда...

Идет купаться в кашу Витя,

В тарелке ничего не видя!

Комочки слопают его,

И не найдет его никто!

Хе-хе-хе!

Бабуля превратилась в ведьму и колдовала. Я ничего не мог сделать, страх, да и только.

Меня засасывало в тарелку, как беспомощное насекомое в росянку.

– А-а-а-а-а! Помогите!!!

– НИКТО тебе не поможет!

Глава 3. Что?!

Но тут я проснулся.

– Бо-о-о-оже, это оказался сон…

Эпилог

– Витенька-а-а-а-а! Хе-хе-хе-хе...

Разрешите с вами посумерничать

Ксения Дубовая, 15 лет

– Варя хочет с нами посумерничать. Впустить?

– Да, пусть сумерничает, – сказал Алеша и вынес в беседку кресло-мешок.

– Можно к вам? – спросила Варя.

Она стояла рядом с беседкой, пока Алеша с Максимом разговаривали.

– Можно, – сказал Алеша.

Варя медленно поднялась по ступенькам и аккуратно вытерла ноги о коврик.

– Сильнее три! Сильнее! Алеша любит, чтобы было чисто! – сказал Максим.

– Можно мне присесть? – спросила Варя.

– Садись, – пробормотал Максим.

Мальчики тоже сели.

– А как мы будем сумерничать? – спросила Варя.

Алеша промолчал.

– В темноте сиди и молчи, – сказал Максим.

– А говорить можно? – спросила Варя.

– Говори, – сказал Максим.

– Я впервые сумерничаю, из-за этого не знаю, что и как. Вы уж простите меня. Ладно? – сказала Варя.

– Мы не сердимся, – сказал Алеша.

– Как только я узнала, что Максим ходит сумерничать с тобой, я стала прибегать к этой беседке и смотрела, как вы сумерничаете. Думала: как красиво они сумерничают! Потом бежала быстро домой, брала стул, ставила тут и сидела.

– И что? – спросил Максим.

– А ничего... темно уже становилось. Нет, думаю, что-то не то. Что-то здесь есть. Попрошусь посумерничать с ними, вдруг разрешат, – сказала Варя.

Все промолчали.

– А мы сумерничаем уже? – спросила Варя.

Алеша смотрел, как медленно наступает ночь, как опускается туман, и почти не слушал Варины слова.

– А можно петь, пока сумерничаешь? – спросила Варя.

Алеша промолчал.

– Пой, – сказал Максим.

– Что?

Никто не ответил.

– А можно веселое что-то? А то грустно как-то? – спросила Варя.

– Пой, – сказал Максим.

– К сожаленью, день рожденья только ра-а-аз в го-о-о-о-ду-у-у! – завопила Варя.

И Алеше стало еще грустнее. Максиму стало неловко за то, что он привел младшую сестру. А еще за то, что она сидит тут и мелет не пойми чего, а теперь еще и завывает. Но он не знал, как ему быть, поэтому заорал вместе с Варей.

– А я игра-а-а-ю на гармошке-е-е у прохожих на виду-у-у... – вопил Максим.

– К сожаленью, день рожденья только ра-а-аз в го-о-о-о-ду-у-у, – пела Варя.

А ночь подползала все ближе и ближе. Алеше надоело слушать этот сомнительный концерт.

– Давайте помолчим! – сказал Алеша. – Смотрите, как тихо.

Брат с сестрой смолкли и прислушались. Стояла полная тишина.

– А что теперь делать? – шепотом спросила Варя.

– Ш-ш-ш! – сказал Максим.

– Это мы сумерничаем? – прошептала Варя.

Максим кивнул.

– До самой темноты молчать?..

Стало совсем темно. Верхушки елок уже почти скрылись, показалась долька луны. От этого ребятам на миг стало теплее: они затихли и неожиданно почувствовали, как в темноте улыбаются друг другу.