"Слепых" шахмат больше не будет

Победитель последнего «Амбер-турнира» Левон Аронян.
Фото c сайта «Амбер-турнира»

Неделю назад в Монте-Карло завершился юбилейный «Амбер-турнир», проводимый Ассоциацией Макса Эйве. На нем на протяжении двух недель ведущие шахматисты планеты выясняли отношения в рамках своеобразного двоеборья, играя сначала вслепую, а затем в обычные быстрые шахматы. К сожалению, нынешний турнир стал последним из подобных соревнований.

Регулярность средиземноморских форумов приучила шахматных болельщиков относиться к ним как к едва ли не ординарным событиям. Однако завершение двадцатилетней эпопеи невольно побуждает вспомнить историю проведения этих экзотических турниров. И здесь невозможно будет обойти проблемы, связанные с глубинной сутью шахматных ценностей, и попытки ответить на вечные вопросы: за что мы любим шахматы и что на протяжении многих столетий привлекает к ним неизбывный интерес множества самых разных людей?

Вопросы эти неразрывно связаны между собой. Честный ответ на них чем-то созвучен тому, что даже великолепно выполненная фотография уступает в глазах ценителей живописи произведению истинного художника. Хотя для объяснения этого приходится оперировать почти мистическими понятиями вроде «вложенной в произведение души Мастера», циничные факты, отражающие рыночную стоимость товара, с очевидностью доказывают справедливость сказанного.

При попытке осмысления глубинных шахматных ценностей мы сталкиваемся с еще более сложной проблемой. При анализе ее сути шахматное «триединство», включающее в себя спортивную, художественную и научную составляющие древней игры, уже не предстает в качестве некой надуманной формулы, некогда изобретенной советскими пропагандистами для «задуривания» чьих-то мозгов. Более того, именно богатая практика недавно начавшегося тысячелетия оказывается способной пролить свет на характер человеческого интереса к шахматному творчеству.

Так, например, чрезвычайно сильные по составу и уровню игры ежегодные чемпионаты мира среди компьютерных программ не вызывают у болельщиков практически никакого интереса. Почему? Потому, что в них начисто отсутствует какое-либо искусство. В компьютерных шахматах «нет души», нет даже намека на прикосновение к той великой тайне, которая позволяет человеческой интуиции посягать на решение невероятно сложных и, казалось бы, совершенно неподъемных для нашего разума проблем. Ведь человек в шахматах не просто угадывает верный ход. Он претендует порой и на научное открытие или даже на творческое озарение. При этом даже поставленный в жесткие хронометрические рамки классической шахматной партии, гроссмейстер принимает большинство своих решений ответственно и осознанно. Во все времена это высоко ценилось истинными почитателями игры. Поэтому в шахматах столь медленно и непросто сокращался контроль предоставляемого участникам времени. Ведь по достижении некой хронометрической планки шахматисты вынуждены полностью отказываться от художественных и аналитических амбиций, невероятно обедняя игру, которая сохраняет при этом только свою спортивную составляющую. Как показала практика «Амбер-турниров», к не менее губительным последствиям приводит и запрет бросать взгляды на текущее положение на доске. Тем более что вслепую в Монте-Карло играют (точнее играли) при исключительно жестком «быстром» контроле времени.

Не станем гадать, сколь существенную роль в решении организаторов прекратить дальнейшее проведение соревнований сыграла неспособность даже для ведущих гроссмейстеров удерживать в таких экстремальных условиях высочайший уровень игры. Однако случившееся побуждает непредвзято взглянуть на оценку, данную еще в 1929 году в СССР «слепым» шахматам как не представляющим в художественном отношении никакой ценности для советских граждан.