Наталия Оосминская Жиль Делез. Переговоры 1972-1990 / Пер. с фр. В.Быстрова. - СПб.: Наука, 2004, 240 с.
Перевод "Переговоров" - дань модному ныне у нас в стране жанру сборника журнальных интервью философа. На Западе этот жанр укоренился более четверти века назад, и за это время к нему прибегали многие властители умов - от Мишеля Фуко до Ричарда Рорти. Как видно, синтез демократичности и эзотеризма, свойственный интеллектуальной журналистике, приятно резонирует и в душах гуру эпохи массмедиа, и в душах их поклонников.
Так что вроде бы и нет ничего необычного в том, что в 1990 году Жиль Делез решил подготовить к печати такой сборник. И тем не менее его случай все-таки особый. Именно от Делеза, одного и самых экстравагантных философов второй половины ХХ века, меньше всего можно было ожидать широкомасштабной публичной аудиенции, и именно у него, мыслителя темного и эксцентричного, такую аудиенцию больше всего хотелось бы получить. Voila!
Название "Переговоры" Делез выбрал сам. В короткой преамбуле он объяснил, что это заглавие нужно понимать в буквальном смысле - в духе военной стратегии или дипломатической тактики: "Не будучи Властью, Философия не может вступить с нею в сражение, она берет реванш в войне без сражений, в партизанской войне против всех. И она не может разговаривать с этими формами Власти, поскольку ей нечего им сказать, нечего сообщить, и она только ведет с ними переговоры. Поскольку Власть не довольствуется внешним миром и проникает в каждого из нас, то все мы ведем постоянные переговоры и сражаемся благодаря Философии сами с собой". Так, с первых же строк читатель обречен ощутить себя призванным на войну - добровольцем ли, повинуясь ли внешнему принуждению, - и единственным утешением перед неравной битвой должна служить мысль, что он будет по одну сторону баррикад с самим Делезом. По крайней мере именно так можно было бы понять эту преамбулу.
Однако по мере продвижения в глубь сборника читателя охватывает все большая и большая тревога. Закрадывается мысль, будто название "переговоры" могло бы иметь и совсем другую коннотацию (пусть даже и не очевидную, особенно в оригинале), будто "переговоры" нужно понимать как пересуды, в смысле "все сказано, все переговорено". Ибо из пяти разделов, составивших сборник, четыре базируются исключительно на обсуждении делезовских книг. Первая часть, психоаналитическая, посвящена совместному труду Делеза и Феликса Гваттари "Капитализм и шизофрения" и книге "Тысяча плато". Вторая, кинематографическая, - работам Делеза о кино. В третьем разделе речь идет о Мишеле Фуко, которому Делез посвятил отдельное издание. В четвертом, философском, беседа отталкивается от философских текстов Делеза "Складка, Лейбниц и барокко", "Различие и повторение", "Ницше". И лишь пятый, политический, слегка абстрагируется от книжного дискурса, хотя и не совсем: сопротивление Власти всегда оставалось для Делеза прерогативой интеллектуала.
Так в чем, спрашивается, сложность? Прежде всего в том, что некоторые из этих тем просто-напросто неизвестны российскому читателю. Ни главные психоаналитические труды Делеза, ни его кинематографические опусы пока на русский не переведены, и оценить изгибы прихотливой делезовской автореференции в этих областях почти невозможно (вопреки лукавым призывам самого Делеза толковать текст исходя из него самого). Во-вторых, и это существеннее, знание обсуждаемых оригиналов должно быть настолько хорошим, чтобы суметь распознать зазор, нет-нет да и проблескивающий между оригинальным текстом и излагаемой Делезом блицинтерпретацией. Ибо Делез как никто другой умеет так переиначить написанное, чтобы сделать, по его собственным словам, из комментируемого автора монстра. И кто может поручится, что он не проделывает нечто подобное и в отношении самого себя?
Есть, правда, в "Переговорах" два текста, на которых можно слегка расслабиться. Это "Письмо к суровому критику", где Делез, словно опытный дуэлянт, парирует выпады воображаемого (или реального?) недоброжелателя и по пунктам разъясняет намерения, которые руководили им в его философской деятельности. И текст "Защитники" - этакая дайджест-анкета, в которой философ высказывается по самым общим социальным проблемам - СПИД, спорт, кризис современной семьи, левые и правые, смерть литературы... Впрочем, безнадежно увещевательный тон, в котором выдержаны эти статьи, заставляет подозревать, что Делез и к читателю обращается не как к единомышленнику, а в режиме переговоров. А это значит, что читателю надо держать ухо востро и уметь постоять за самого себя.
