Ян Шенкман -Портос, - шепнул Д"Артаньян, - посмотрите хорошенько на этого священника.
- Смотрю, - отвечал Портос, - что дальше?
- Вот настоящий человек!
Этот диалог, если верить Дюма-отцу, происходил во время приема Анной Австрийской коадъютора Поля де Гонди, впоследствии кардинала де Реца. Впрочем, на Дюма в вопросах истории полагаться не стоит. У него вперемешку с реальными лицами появляются Атосы и Арамисы, а вместо трех реальных герцогов фигурирует один, выполняющий их функцию по сюжету.
Гораздо более надежный источник в этом смысле "Мемуары" самого де Гонди. В отличие от романиста он стремился описать "малейшие подробности своей жизни" и не утаить "ни единого поступка, когда-либо им совершенного", а также поступков, которым он был свидетелем. Из его книги видно, что история французского ХVII столетия - мир гораздо более густонаселенный и непрозрачный для стороннего наблюдателя, чем представляется читателям Дюма. "Мемуары" ко всему прочему и написаны очень неплохо. Тем немного витиеватым и в то же время афористичным французским, которым превосходно владел Монтень. Как вам, например, этот пассаж: "У Ришелье нет такого достоинства, которое не было бы источником или следствием какого-нибудь великого недостатка"? Отличный образчик сарказма, не уступающий в галантности придворному комплименту.
Дюма знал, кого брать в герои. Биография Жана Франсуа Поля де Гонди (1613-1679), аббата, затем коадъютора (заместителя) архиепископа Парижского, а после кардинала де Реца, до такой степени сюжетна, будто он жил не в реальности, а сразу на страницах романа. В описываемый Дюма период Гонди руководит Фрондой, сочиняет памфлеты-"мазаринады", подвергается аресту и томится в Венсеннском замке. Ухитряется обмануть охрану и спасается бегством в Рим. Затем покидает Италию и скитается по Европе до тех пор, пока не получает от Людовика XIV разрешения возвратиться во Францию.
Это - лишь краткий пересказ его приключений. Но дело не только и не столько в сюжете. Коадъютор был до крайности характерной фигурой на политическом небосклоне своего времени. Времени, когда история могла измениться из-за того, что нескольким блестящим дворянам захотелось сделать карьеру. В отличие от последующих эпох (в том числе нашей) эти люди были еще достаточно честны и безыдейны, чтобы для достижения своей цели не прикрываться социальной справедливостью и спасением человечества.
Исказив факты, Дюма уловил главное в характере и де Реца, и Кромвеля, и других тогдашних авантюристов. Восхищаясь их решительностью и их беспринципностью, он писал: "Такие люди, как молния, - о них узнаешь, когда они поражают".
