Татьяна Изотова CКОРО, похоже, литературная общественность Москвы получит новую тему для разговоров. Темой этой будут "поляки". Делать прогнозы - занятие провокационное: никогда не знаешь, как лягут карты. Но в игре есть смысл: иногда она сама делает погоду. А что до неожиданностей - с них-то как раз все и начинается.
Во-первых, факты.
Витольд Гомбрович ("главный" польский классик ХХ века, до сей поры у нас неизвестный), которого пару лет назад бросилась печатать "Амфора". Бруно Шульц, переизданный в старом и изданный в новом переводе. Двухтомник "Польские поэты ХХ века", непонятно почему прельстивший нехудожественное издательство "Алетейя". Густав Херлинг-Грудзинский, "дебютировавший" в издательстве "Мик". А также Станислав Виткевич, Марек Хласко, Славомир Мрожек и, наконец, Чеслав Милош, которого собирается выпустить "Независимая Газета". А "польский" номер "Иностранной литературы"? А польские книжные проекты, которые обещает оплатить Сорос?
В общем, есть о чем подумать.
Теперь факты с "польской стороны". В 1999 году по Москве начинает гулять журнал "Новая Польша", издаваемый поляками на русском языке. В мае текущего года на столицу обрушиваются Дни польской культуры (пробуждение после 16-летней спячки). Дни хотя и не вызвали бурного общественного резонанса, но, во всяком случае, напомнили о том, что у нас есть соседи, о которых мы как-то в последнее время забыли.
И, наконец, в сентябре на Московскую книжную ярмарку высаживается десант из Польши - Литературная группа Центра международного культурного сотрудничества "Институт Адама Мицкевича", повлиять на черепаший ход русско-польских литературных событий. (см. "Exlibris" от 13.01.2001)
Конечно, о польской интервенции говорить еще рано - но опять же есть над чем подумать! Ведь здесь определенно что-то происходит. Что-то меняется.
Глупо предполагать, что полонофильство шестидесятых годов может вернуться - у этого феномена была конкретная политическая подоплека. Но уже сейчас начинается преодоление "ускользания" от польской тематики. Польша сегодня накопила достаточно интересного, чтобы мы ее наконец оценили. Как минимум это относится к литературе. Cейчас сосуществует множество совершенно непохожих направлений, из которых складывается любопытная польская мозаика. Польская литературная ментальность, с ее нередким тяготением к психологизму и к погружениям в разного рода медитации, будет близка русскому читателю.
Что до ускользания, то в последние годы это было очень заметно. Поляки не пользовались спросом в отличие, например, от сербов. А отдельные напоминания о них терялись в потоке другой информации. Но я думаю, что мода материализуется не из воздуха, и главную роль здесь играют, конечно, не слова, а события.
Так что - обратно на ярмарку.
Тогда к нам приехал Тадеуш Ружевич - главный претендент на Нобелевскую премию от поляков. ("Что награды?! Награды ведь и лошади получают. И собаки. И кошки. Так что поэтам тоже иногда что-то достается", - пошутил по этому поводу маэстро.) И что? Толпы любопытствующих? Нет. Это к Павичу было на ярмарке не продраться - а Ружевич интересовал пока главным образом полинистов. Если бы приехал Анджей Стасюк (его приглашали, как представителя "новой" литературы), вряд ли на встречу с ним рвалось бы много народу. Молодой слишком - не добрался еще до нас своими книгами, хотя можно, можно было сыграть на колоритности его имиджа и биографии (бунтарь и отшельник). Или - Ежи Пильх (его приглашали, и о его приезде было объявлено, но он опоздал на самолет). Наверняка удалось бы сыграть на перекличках его творчества с Венедиктом Ерофеевым.
Остается надеяться, что польский литературный десант на ярмарке "Нон-фикшн" продолжит свою успешно начавшуюся деятельность.
Вот тогда и посмотрим, что за мода получится.
