Cиндром дисси-детскости

Кира Сапгир. Дисси-блюз. - СПб.: Алетейя, 2003, 304 с.

Кира Сапгир. Оставь меня в покое┘ - СПб.: Алетейя, 2003,112 с.

Кира Сапгир - первая жена замечательного поэта Генриха Сапгира, с 1978 года живущая в Париже. В принципе на этом рецензия на обе книжки тут должна и кончаться - неужели вам не все ясно? Но есть некие оригинальные черты, отличающие ее от Женщин Тусовки (неважно какой), написавшей воспоминания - всегда, кстати, интересные, потому что пишущие женщины, почти никогда не вытягивая глобальный замысел произведения, всегда сильны в бесстрастной точности конкретных деталей, делающих легендарных людей и исторические обстоятельства, свидетелями которых дамы волею судьбы стали, живыми и неоднозначными. Есть и очевидные отличия Киры Сапгир и вообще от традиционных женских эмигрантских воспоминаний, прежде всего от классических образцов - сочинений Ирины Одоевцевой и Нины Берберовой. Стиль Киры Сапгир - легкий, донельзя игровой, скользящий, нарочито как бы наивный, как будто детский. Впрочем, в чем-то, наверное, повторяющий общий стиль ее Круга Общения - неподцензурной советской интеллигенции 60-70-х годов. Не случайно некоторые тогдашние поэты, прежде всего Генрих Сапгир, параллельно с непечатными "серьезными" произведениями писали и печатали тогда стихи для детей. Эпоха была мрачная, унылая в своей дурной бесконечности - хотелось назло ей скакать на игрушечной лошадке, являться голым королем, быть нарочито легким в противовес нудной тяжелости советских трудовых буден и праздников с обязательными старцами - членами политбюро на трибуне Мавзолея. Официальна была старость - душа вожделела детскости.

Отсюда такой скользящий, "несерьезный" стиль в описании, в общем-то, вполне трагедийных жизненных событий: житье-бытье писателей, вынужденных писать в стол, и эмиграция, с ее интригами, отсутствием Родины - в смысле отсутствия Своей Страны, где "я дома", и вообще разнообразными, вполне материальными, проблемами.

Первая книжка "Дисси-блюз" напоминает┘ придется употребить модное слово "конспирология". То есть всем даны клички, все зашифровано, но в отличие от "Алмазного моего венца" Катаева или недавнего романа Проханова "Господин Гексоген" тут все объясняется в сносках. И правильно, что объясняется - читая эту книгу, ловишь себя на том, что буквально приходишь в ужас, насколько изменилась эпоха. В.Максимов, В.Марамзин, А.Синявский, "Русская мысль"┘ да, в общем-то, и Солженицын - где они сейчас? Увы, остались там, в ХХ веке. Как писал эмигрантский классик Г. Иванов: "Был целый мир - и нет его┘ Вдруг - ни похода ледяного, ни капитана Иванова, ну абсолютно ничего!"

Но тому, кто что-то слышал, что-то помнит, где-то что-то читал, будет весьма интересны эти заметки Кинтии Синдром (так себя величает К.Сапгир). Опять-таки эффект кроссворда ("конспирология") и изящная легкость изложения.

Во второй книжке мне были наиболее любопытны разные описания Парижа, опять-таки осуществленные по-женски точно и жестко.

А в целом? В целом остается грустное чувство - прекрасное детство осталось вдали, кончился век, и неизвестно, что нас всех ждет впереди.