Даешь пародию!

┘Лучший пример произведения направленного и влиятельного┘
Юрий Тынянов

А вообще куда, позвольте вас спросить, девалась настоящая - ядреная, и веселая, и исследовательская - литературная пародия нынче? Не та, которую шустрые постмодернисты внедрили наравне с центоном и чуть издевательской (то есть без любви к обчищаемому источнику) стилизацией, а та, которая требует от автора глубокого знанья оригинала, гротеска в сгущенье стилизуемых черт и, при всей иронии, независтливого почтения к объекту. Еще настоящая пародия взыскует альтруизма - пародист полностью перевоплощается в "первый план", храня скромное достоинство на плане втором, вспомогательном, теневом┘ Изволь насквозь проникнуть в словарь, ритмику, образность своей "жертвы" и, сжав всю эту материю до сатирического градуса, преподнести читателю именно что вылитый портрет, но с мощными элементами шаржа. В конце пародии, правда, никогда не возбранялось "шильце" (термин ХVIII века) - это как в басне мораль. Финальное шильце вонзал Александр Сумароков в Михайлу Ломоносова, завершая смеховую стилизацию его оды так: "И столько хитро воспеваю, / что песни не пойму я сам┘" Тем же инструментом - проникнув в неродственную поэтику - подкалывал два века спустя Юрий Левитанский (помните его цикл про "вышел зайчик погулять"?) своего младшего собрата Андрея Вознесенского: "Ветчины хочу, ветчины / небывалой величины"! В обоих случаях пародист проницательно вскрывает позицию пародируемого, незаметно обращая ее в позу.

Я специально привела оба примера (а им несть числа) блистательных образцов жанра, когда в пародисты не брезговали идти вполне самобытные и оригинальные поэты. Каждый из них, язвительно подражая современнику, познавал таким образом тайны соседствующей мастерской, писал свой пародичный отклик на коллегу, пробовал собственный голос в иных регистрах. И каждый из этих пиитов мог бы сказать: "От меня не убудет - ко мне прибудет".

Настоящая пародия всегда шире своего адреса: вот и в случае Сумароков-Ломоносов фиксируются и свойства оды как породы, и ее универсальные штампы. А какие пародии писал на Жуковского Некрасов или на Фета Тургенев!

Речь в первую очередь не о профессиональных пародистах - от гениального стилизатора-сатирика Александра Архангельского до занятного юмориста Александра Иванова, нанесшего, впрочем, традиционной русской пародии невольный ущерб. Последний-то, как правило, выдергивал чудовищно нелепые строки из официальных совграфоманов и доводил эти строки до абсурда. Обхохочешься! Обхохатывались - и даже огромными телеаудиториями на этот цирк собирались. Только к пародии в тыняновском (и вообще в серьезном) смысле это никакого отношения не имело. Остроумный нарост на карликовом деревце, реплика┘ Но я - не об Иванове.

Я с гражданским вздохом корю именно стихотворцев-оригиналов, которые погрязли в своем эгоцентризме и пишут лишь автопортреты.

Есть, конечно, талантливые вкрапления пародии в лирический монолог и у Еременко с Кибировым (в основном с прищуром на советских предтеч), и у Максима Амелина (тут идет блистательно-прикольная стилизация под архаистов, но с обэриутской прививочкой), однако это лишь непостоянный внутренний прием, который аранжирует самовыражание автора.

А я хочу - дайте помечтать! - чтобы, например, Кибиров написал настоящую пародию на Светлану Кекову, а та - на Веру Павлову, а Чухонцев - на Кушнера, а Кушнер - на Пригова, а Амелин, ну например, - на Айги. И я тоже тогда напишу пародию на мою любимую Ермакову┘ "Пенелопа, Ирина, девочка пред компьютером, как перед прялкой, / в Интернете ты шаришь сослепу: на какой-такой презентации наш заплутал Одиссей┘"

Прозаики же пускай выздоравливают от взаимоспячки сами. А мы, стихотворцы, скажем друг другу с резвостию преотменною:

- Даешь взбалтывающую дух пародию!