Алиса Ганиева Наши школьные уроки литературы обычно совмещают в себе функции уроков этики и нравственности, поскольку произведения искусства (словесного в особенности) в высшей степени завязаны на том, что перекликается со словом «мораль». Ответственность, вера, поведенческий кодекс прививаются помимо прямых назиданий, на интуитивном уровне, в процессе приобщения к «высокому». Причем, как понятия вечные и затертые, они нередко оказываются в ироничном или смехотворном контексте, но никогда не надоедают.
«Литература воспитывает чувство чести, долга и совести» – догмат, наделенный незыблемой правильностью, даже в условиях смещения оценочных ракурсов и ломки нравственных стандартов в обществе и в культуре. Кантовские звездное небо над нами и моральный закон внутри нас остаются навсегда непостигаемыми и требующими новых и новых прочтений и уравнений.
В текущей литературе мы тоже подсознательно ищем зашифрованный код черного и белого ангела, то есть установок на что такое хорошо и что такое плохо. Любим, когда это именно код, а не лежащая на поверхности данность. К сожалению, понятие этической нормы настолько заретушировано и невнятно, вернее, неодинаково для разных людей, что теряются ориентиры не только в выборе книги (какую покупать, какую нет, какую запрещать, а какую рекламировать и пиарить), но и в жизненных человеческих кредо. Остается «воспитывать» нравственность классикой, хотя и слово «воспитывать», и слово «нравственность» ужасно не модны.
Дарья Гармоненко 
