Чистый Фрейд

Андрей Бильжо. Заметки пассажира. 24 вагона с комментариями и рисунками автора.
– М.: Астрель: СORPUS, 2010. – 352 с.

«Однажды Александр Кабаков предложил мне писать в┘ журнал «Саквояж СВ», – рассказывает Андрей Бильжо в предисловии. – Мне показалось, что Александр Абрамович оговорился. Наверное, он хотел сказать «рисовать», но┘ сказал «писать». Чистый Фрейд┘ «Будь что будет», – подумал я и написал первый текст. Кабаков позвонил и похвалил». Похвалил не только Кабаков. На задней крышке переплета читаем Владимира Сорокина: «Эта книга, как раритетный паровозик, цепляет и везет сквозь время: ┘мимо гипсовых богинь с веслами, сквозь оладьи с потушенными в них окурками, мимо бутылок из-под «Черного доктора», психиатрической клиники┘»

И вправду «Заметки пассажира», начинающиеся с детских поездок в Крым, продолжающиеся респектабельными – в Ниццу и «путешествием из Москвы в Санкт-Петербург и обратно», можно счесть своеобразным опытом автобиографии, словно мы невероятным образом невидимо подглядываем за автором с внешней стороны вагонного окна. Андрей Бильжо, психиатр по основной специальности, в главе «Дромомания» специально оговаривается, что эта самая мания – «периодически возникающее стремление к перемене места, к поездкам┘ Появляется смесь приподнятости, экзальтации и тревоги, а порой и страха. Чем «отъезжающий» моложе, тем больше первой краски┘ в старости – только вторая». Прием оправдан. По крайней мере увиденное не производит впечатление случайности: сколько пришлось пережить тому, за кем подглядываем: и советский Ташкент, куда в геологоразведочную экспедицию ездил пятнадцатилетний автор, где арбузы – как кабачки. И провинциальный перестроечный Каргополь, словно законсервированный в сугробах с неподвижным дымом из деревянных домов. Берлин, куда Бильжо возил на модный вернисаж советских художников свои картины и где, закусив с другом-художником салом ночью 22 июня 1991 года громко пел «Катюшу» и «Темную ночь» – немцы помалкивали┘

Судьба – и биография – тесно и неизменно вплетена в другие судьбы. Однако Андрей Бильжо избегает говорить об этом. Персонажи «Заметок┘» – по большому счету попутчики: однокурсники, с которыми много ездил, давший приют в звоннице Псковского кремля скульптор Всеволод Смирнов, величественный старик в свитере с кожаными заплатками на животе. Не всегда полноценные: «В 90-е┘ я оказался в одном купе с Максимом Галкиным, то есть с десятью процентами сегодняшней звезды. Интеллигентный трепетный юноша с толстой книгой по филологии интересовался у меня, уйдет ли Дима Дибров из программы «Как стать миллионером» или нет. Максиму очень хотелось вести эту программу, и он этого не скрывал». В этой автобиографии акцент падает не на ценности общества, а на здоровье индивидуального рассудка и души.

Книга снабжена таким количеством авторских иллюстраций, что вполне могла бы называться тематическим каталогом с авторскими статьями, в том числе обширными факсимильными. Здесь и известного стиля карикатуры, того же стиля Пушкин и Толстой, но еще и неизвестные большинству работы – из тех, помните, с какими автор ехал на вернисаж. Вот что происходит с живописью или графикой, начинавшейся как радикальный жест, когда ее начинают выставлять и скоро будут брать на хранение музеи. Недооформившиеся, квазикарикатурные сущности «Триптиха», которые сначала бранятся, потом совокупляются, а затем женская сущность пожирает мужскую, смотрятся словно картинки бессознательного, выплеснувшиеся на холст. Но путь все же – из авангарда в монумент.