Сложный путь к триумфу

Кристина Хуцишвили. Триумф. 

– М.: РИПОЛ классик, 2013. – 320 с.

У молодой российской писательницы Кристины Хуцишвили вышел второй роман – «Триумф». Первый, «Deviant», триумфом хоть и не стал, но позволил ей заявить о себе достаточно громко. Удачный дебют – серьезное испытание для начинающих писателей. Редко кто его проходит без последствий для дальнейшей литературной карьеры. Очень часто он так и остается единственным достижением всей жизни автора. Проблема заключается в точном и честном осознании своего дарования (если таковое имеется). Когда автор ясно понимает, на что он способен и на что – нет, то его карьера развивается менее проблематично. Часто первый успешный опыт оказывает дезориентирующее воздействие. Причин тому – множество. Самая частая – желание уйти от самоповтора, что оборачивается уходом от самого себя. Писатель сворачивает со своей пусть узенькой, но прямой тропинки на извилистую новую дорожку, которая заводит его в творческий тупик.

Обычно так происходит, когда стартовое произведение является результатом некоего внешнего воздействия – переизбытка впечатлений либо, напротив, их недостатка (об этом неплохо написал Максим Горький). В первом случае необходимо выплеснуть мучающий человека груз, во втором – что-то сочинить компенсаторно. Сделав это, чаще всего не следует продолжать баловаться с литературой, ибо ничего лучше уже не создашь. Ибо в противном случае поджидает еще одна опасность – сочинение чего-то подобного, но уже во много раз хуже. Лучше оставаться автором действительно одной книги, чем «автором одной книги» при множестве написанных. Загоскину после «Юрия Милославского» не нужно было сочинять «Рославлева», а Николаю Островскому – «Рожденных бурей» после «Как закалялась сталь». Впрочем, писателей прежних времен понять можно, литература являлась прибыльным делом – при условии многописания; и при удачной гладкописи можно было и семью прокормить, и даже дачку прикупить – подобно многим прозаикам времен Чехова–Куприна. Достаточно было разок «выстрелить» – и дальше шло по накатанной. Какой-нибудь Мамин-Сибиряк удачно дебютировал, и публика (при отсутствии кино, ТВ и Интернета не имевшая иных развлечений) охотно покупала книжки, подписанные «раскрученным» именем. Сейчас экономические условия изменились, литературой (единицы-исключения в расчет не берем) не проживешь, а потому и писать без конца незачем. 

Массовая или настоящая? Сразу и не поймешь. Фото Елены Семеновой

Случай Кристины Хуцишвили – случай продуманного обращения к литературному творчеству. Выпускница экономического факультета МГУ, работала в престижных (что не значит – денежных) изданиях, где специализировалась на политике и экономике. Казалось бы, далеко от изящной словесности. Но в 23 года сочиняет первый роман, который два года мурыжили издатели, пока не заметили в «Риполе», где и решили сделать ставку на новое (отчасти экзотическое) имя и оригинальный сюжет, заимствованный из жизни трагически кончившего известного менеджера. Хорошее знание среды – столичных яппи, обусловило относительный успех «Deviant’a». Тут самое время задать вопрос: а как позиционирует себя Хуцишвили на книжном рынке? Ведь от того, насколько точно она определит свое место, зависит ее дальнейшая карьера. Градаций здесь очень много – от «настоящей» литературы до самой массовой, находящейся за пределами культуры в высоком смысле. Думается, позиция Хуцишвили – между коммерческой и собственно художественной литературой. В этом сегменте русская словесность последних десятилетий знает немало достижений так называемой женской прозы – Галина Щербакова, Виктория Токарева, Людмила Улицкая. Это все добротное чтиво, коммерчески успешное, и при этом еще в пределах собственно литературы.

Проблема Хуцишвили в том, что она ориентируется на то, чтобы стать «женским Минаевым», но пишущим несколько сложнее. Это таит немало проблем. Сюжетно «Триумф» как и «Deviant» труден для восприятия – этакая ретроспекция героя. Нет увлекательной смены событий, тянущихся одно из другого так, чтобы читатель не терял нити повествования. Много аллюзий, отсылающих к иным текстам, «умные» эпиграфы («Самое удивительное в будущем – это мысль о том, что наше время будут называть старыми добрыми временами. Джон Стейнбек»), попытки афористических наблюдений – «о свободе как ценности говорят и те, кто пропагандирует деньги, и все остальные. И вдруг оказывается, что свобода для многих третична, что она не является принципиальной для развития рыночных систем».

В «Deviant’е» это «проскочило», может быть, даже стало изюминкой, но сойдет ли в новом романе?