Группа продленной живописи

Палитра Александра Мильштейна достаточно богата. Иллюстрация из книги

Новая книга Александра Мильштейна по своему оформлению получилась необычной – сборник прозы проиллюстрирован рисунками автора. И проиллюстрирован очень щедро – на страницах книги удалось насчитать свыше 70 картин, выполненных в разных техниках: от легких набросков обычной ручкой до произведений, создание которых было бы невозможным без компьютерных программ для рисования, от монохрома до буйства красок. К слову, выставка живописи Мильштейна после выхода книги в конце августа открылась в львовской галерее «Дзига».

Тема живописи в сборнике сквозная, да и палитра писателя достаточно богата. Причем как художественная, так и языковая. Там, где отсутствуют графические иллюстрации, будут словесные картины. Прозаик продолжает филологические игры, присущие его книгам, сближая созвучные слова: в одной новелле «фляжка» встречается с «флешкой», в другой рядком стоят «амбразура» и «амброзия», герой третьей истории объясняет, что «нужник не нужен».

Александр Мильштейн. Пятиполь. – Киев: Vozdvizhenka Arts House, 2017. – 392 с.

Персонажи Мильштейна – отражения самого автора, родившегося и выросшего в Харькове, а с 1995 года живущего в Мюнхене. Каждый из шести рассказов сборника – полет в прошлое – далекое и ближнее. Полет совсем не обязательно совершать на самолете, как в новелле «Контурные путешествия Дана Капитонова». Его можно осуществить с помощью алкоголя, как это делает герой рассказа «Тиновицкий», или мысленно пролистать вышедшие из-под своего пера книги прошлых лет – их Мильштейн упомянет в нескольких новеллах сборника.

Писателю «хочется, чтобы «телесные углы» персонажей вместе составляли сферу, в которую поместится весь город, вот из-за чего начинаешь городить огород». Харьков и Мюнхен находятся далеко друг от друга, по разные стороны границ, в разных культурах, однако в художественном мире автора они очень близки. Русские и немецкие имена пересекаются на одном книжном развороте. «Я лично не вижу разницы в людях не только в зависимости от их цвета кожи, но и цвета государственного флага, такой у меня своеобразный дальтонизм…» Подкрепляются данные взгляды и в лексическом строе новелл: написаны они на русском языке, но попадаются слова на украинском, английском и, конечно, немецком. Чувствуется, что прозаик живет в Германии достаточно давно: для него вполне естественен такой лингвистический микс. Мыслить он может на нескольких языках, подбирая наиболее подходящее слово там, где нужное понятие или явление описывается максимально точно. Отсюда возникают забавные моменты. К примеру, рассказывая в новелле «Перед дамбой» о писателе Гольдфарбе, Мильштейн называет его «митбевонером», что сразу становится причиной вынужденного отступления. Как это по-русски? Сосед? Сожитель? Тот, к кому «вписываются»? Отступлений, связанных не только с языком, в новеллах книги много, из-за чего общий сюжет каждой из них постоянно ускользает и пересказ становится невозможным. Хочется посоветовать читателю: если не поймешь буковки – посмотри хотя бы картинки – они того стоят. Единственное, вот какая загвоздка – картинки тоже могут показаться сложными для понимания. Таков Александр Мильштейн. Неординарный писатель. Неординарный художник.