Лакомство ангелов

Красочные полотна Колесовой, которыми иллюстрирована книга, – не менее значимая часть этого явления, этой прозы, которая похожа на шаманское камлание. Иллюстрация из книги

Наверное, так готовить может только женщина. Мужская стряпня стереотипна. Либо назидательна, либо чересчур умозрительна. А здесь чувственность растворена в слове без остатка.

Я бы даже сравнил притчи Колесовой… со сказками Платонова. Почему? Потому что природа притчи и сказки одинакова. Она абсурдна: это то, чего не бывает, но оно есть!

Еще Бахтин в своей знаменитой книге «Творчество Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса» писал: «...подлинный праздник времени, праздник становления, смен и обновлений. Он был враждебен всякому увековечению, завершению и концу».

Природа притчи глубоко архаична. Но в то же самое время весьма поэтична: «Ей понравились мысли художника, они напоминали высокие деревья, отражавшиеся в сине-зеленом глубоком омуте. Агате тоже захотелось отразиться в этой темной бездонной воде».

По сути, автор нас возвращает к праязыку, к магическим книгам и символам, к синкретизму, когда слово еще не выделилось в самостоятельный жанр. Когда оно было частью ритуала.

Красочные полотна Колесовой, которыми иллюстрирована книга, – не менее значимая часть этого явления, этой прозы, которая похожа на шаманское камлание. Иллюстрации сродни наивному искусству, которое берет в оборот серьезное: к примеру, картины Кранаха, карнавализация образа очень похожи на доисторическое, докомпьютерное мышление человека, который не хочет возвращаться в настоящее, а растворяется в прошлом. Иллюстрации Колесовой – это музей ненужных этой грубой, очумелой во всех смыслах цивилизации вещей, символов, смыслов. Этакий маленький райский Эрмитаж или Лувр.

Ульяна Колесова. Суп из крыла ангела. Притчи о любви. – Торонто: Litsvеt, 2020. – 304 с.

Отверзлись вещие зеницы,

Как у испуганной орлицы...

Мне кажется, здесь зашифрован символ писательства вообще. Все, что очевидно, невероятно. А все, что не очевидно, то наиболее истинно и вероятно.

Мне, грешному, и самому в бытность свою племянник игрушечной пулькой чуть было не выбил глаз. Кажется, с тех самых пор я стал лучше видеть и понимать людей. Полуслепой Елизар – художник, чье воображение преображает действительность, предметы, людей, делает их прекрасными: «Ничего прекраснее этих пропорций, линий шеи и плеч, наклона изящной головы он не видел никогда. Уличный свет со стороны открытой двери не достигал женщины, и силуэт ее был нечетким: его густо-синий цвет растворялся в молочно-золотом мареве, но это только усиливало волшебство».

Волшебство зрительного ряда, яркий образ смешивается со словом, с обонянием. И новелла «Суп из крыла ангела» выступает апофеозом этого кровосмешения прозы, живописи и кулинарии. Повар Антоний берется изготовить экзотическое блюдо: суп из крыла ангела. Но как это возможно? «Никакого кипячения! Бесплотное крылышко слишком мягко, перышки слишком деликатны, источают едва уловимый аромат покоя, безмятежности. Потеряешь его, блюдо будет безнадежно испорчено! С чем сочетать этот запах, что во сто крат нежнее шафрана?»

Антоний во сне получает от своей умершей жены Приски в награду за это блюдо – яблоко. Такой вот библейский мотив о грехопадении, но как бы в обратную сторону. Мы должны вернуться к первоосновам, к тому, с чего начали. В этом начало и смысл? Каждый читатель должен сам найти свой ответ.

Притчи или блюда Ульяны Колесовой ароматно приправлены травами. Довольно обширный список трав, которые встречаются в книге, приведены в конце травника. Автор называет эту главу так: «Ботанический сад. Справочник растений, собранных в книге». Каждой травке, цветку посвящена миниатюра. Вот, к примеру: «Черимойя (лат. Annona cherimola) – Райское блаженство, лакомство ангелов, юность...»

Такой, наверное, и должна быть проза. Она, как говорил Бердяев о Розанове, должна доставлять чувственное удовольствие. А больше проза ничего и никому не должна.