И жаловался кисель компоту

Разговор с холодильником

– Почему ты распахиваешь обе мои дверцы с таким сексуальным нетерпением, словно пальто на голой женщине? Такое ощущение, что ты маньяк! Разве внутри меня есть нечто возбуждающее?

– Есть!

– И что же?

– Селедка под шубой.

Кисель и компот

Стояли на столе два стакана – один с киселем, другой с компотом.

И жаловался кисель компоту:

– Послушай, мы начинаемся на одну букву, оба сладкие, но почему люди предпочитают тебя? Ты хоть можешь мне это объяснить?

– Могу!

– Ну и в чем дело?

– Во мне есть изюминка…

Очки

Знакомый продавец заметил на мне новые очки....

– Оооо, у тебя новые очки?

– Да, проверяю, как в них видно.

– Ну и как?

– Знаешь, в прежних очках цены были меньше...

Две вороны

Две вороны на огромной помойке.

– Как мне надоели эти люди! Сколько от них пластиковых отходов и другого мусора. Хорошо, если б их не было на свете! – вздохнула одна из них.

– И кошек, – добавила другая.

– Да, людей и кошек, – поддержала ее первая.

– Ой, смотри! Вон грузовик с пищевыми отходами едет! Летим – пожрем. А мечтать уже потом еще триста лет сможем.

Крокодил

– Ты знаешь, у нас новая начальница – сущий крокодил, – сообщил мне приятель. – Просто трясемся от страха, когда вызывает на ковер. А вчера зашел к ней подписать документ, а она плакала. Видимо, у нее что-то случилось.

– Это у тебя что-то случилось, – вздохнул я. – Ты просто не знаешь, когда крокодил плачет.

А через неделю приятеля уволили.

Котлетки

На сковородке лежали две котлетки. Описав круг над ними, вилка воткнулась в одну из котлеток.

– Видишь!! – завизжала избранница оставшейся второй перед тем, как исчезнуть во рту, – я вкуснее и ароматнее, раз выбрали меня. Умри от зависти!

– И ты доверяешь вкусу железной вилки? – язвительно усмехнулась вторая.

Пакетик чая

– Послушай, дай мне возможность умереть своей смертью, – взмолился чайный пакетик, когда я в пятый раз залил в кружку кипяток, пытаясь выжать из пакетика последние заварочные ресурсы. – Выбрось меня в мусорное ведро – я иссяк, как Аральское море.

Я вздохнул:

– А у нас, у людей, все не так – могут выбросить, ни разу не воспользовавшись.

И, смилостивившись, выбросил пакетик в урну.

– Ладно, считай, что тебе повезло, – сказал я ему вслед.

Слава

– Слава – это когда у тебя самая короткая биография, – сказал мне друг.

– Это как? – удивился я.

– Это когда после имени и фамилии человека не нужно писать ни одного слова из-за их ненадобности.

Самокопание

Жил спокойно человек.

Но однажды на него что-то нашло, но ничего в нем не нашло.

Стал он копаться в себе и нашел себя.

С тех пор начали жить вдвоем.

У врача

– Доктор, у меня что-то с памятью. Склероз, видимо.

– Склероз говорите? А вы помните свой детский сад? Как билось сердечко, когда держали девочку за ручку на утреннике?

– Да, доктор.

– А как вас трясло, когда держали девушку за коленку?

– Ах, доктор!

– А когда целовали грудь жены в первую брачную ночь?

– Ох, доктор!

– А как?

– Не надо, доктор! Разве можно такие вещи забыть!

– И вы мне жалуетесь на склероз? Идите домой. Поцелуйте жену. Выпейте полстакана хорошего вина. Закусите тем, что есть. Если нечем – еще раз поцелуйте жену, она сообразит и придумает, чем закусить. И не ходите по врачам. Самое главное в жизни вы помните, а остальное даже не стоит вспоминать. Идите домой и живите, сколько получится. Пока не надоест. И не отвлекайте врачей всякими глупостями. У них тоже личная жизнь!

Пиар

По пустым улицам города шел печальный слон.

– Что это за город, – вздыхал слон, – на меня никто не обращает внимания! И все потому, что в городе нет ни одной Моськи. А ведь чем больше в городе мосек, тем больше народа обращают на меня внимание. А без них никакого пиара.

И тут из-под забора выскочила собачонка с оглушительным лаем.

– Ура, – затрубил на весь город Слон, – жизнь удалась!

О прозе

Когда мне не хватает счастья – я читаю прозу Мандельштама.

Когда хватает счастья – читаю прозу Булгакова.

И понимаю, что за счастье жить в мире поэзии, потому что видеть высокие горы, на которые нет возможности взобраться, – это пожизненное горе.

О поэзии

Знакомый поэт переживал. Он виртуозно сочинял стихи, использовал мужские и женские рифмы, а стихотворение всегда получалось среднего рода.