0
5981
Газета Персона Печатная версия

15.06.2022 20:30:00

Быть собой

Джон Наринс о своем русском проекте, жадности искания ошибок и новой личности в другом языке

Тэги: поэзия, литературоведение, перевод, искусство, америка, перформансы, гессе, цру, санфранциско, рильке, англия, кино, театр, авангард, моссельпром, сша, обериу

Джон Уильям Наринс – поэт, прозаик, литературовед, теоретик искусства и литературы, переводчик. Родился в Америке. Выучил русский язык, будучи студентом. Родной язык Джона – английский, однако стихи он пишет и на русском. Внес весомый вклад в поддержку и распространение русской культуры в Америке, организовывая в 2010-х события под эгидой НКО Causa Artium: постановки российских пьес, русско-американские кинофестивали, литературные чтения, художественные выставки, перформансы и т.д. Публиковался в изданиях США и России: «Новая кожа», «Полутона», St. Petersburg Review, «Русский журнал», American Reader, ARTnews.

220616-2.jpg
"Джон Наринс: "В языке неумолимо действует
принцип «не согрешишь – не покаешься».
Фото из архива Джона Наринса
Джон Наринс – личность во многом уникальная. Он как бы американец, но на самом деле он русский. Джон отлично говорит по-русски, но при этом мышление у него свежее и непосредственное, как у ребенка. Отлично знает и исполняет русский рок, в частности группу «АукцЫон», и делает это получше, чем некоторые наши соотечественники. О жизни и творчестве с Джоном НАРИНСОМ побеседовал Игорь СИД.

– Джон, при литературном взгляде на зигзаги твоей судьбы всплывает в том числе яркий образ из читанного в детстве Гессе, почти архетипический. Немец, влюбившийся в китайскую культуру и поселившийся в горах в собственноручно выстроенной традиционной китайской хижине, чтобы жить по-китайски и стать стопроцентным китайцем…

– Мне жалко подобных людей. Человек посвящает всего себя освоению иной культуры. Как не хотеть пожать плоды такой огромной работы? А вот наступает день, когда он вдруг видит с ослепительной ясностью, что он есть и всегда был для них инолицым чужаком и что своим он там не станет никогда. Это личная трагедия, безутешная горечь и разочарование. Я знаю людей, которых этот опыт прямо сломал. А синофил Гессе мог блаженствовать вовсю, он же создает сам себе Китай, по собственному образу и подобию, любящий его Китай, безопасный для него... благо без китайцев.

– То есть эта история не про тебя?

– Слава богу. Вообще было бы смешно подумать, будто я поставил себе цель «стать русским», а не собой. Хотя многое, очень многое мне дала русская культура и дает русское окружение. Твой вопрос был будто о легендарной цэрэушной русской деревне в Аппалачских горах, из романов и анекдотов («Ты, сынок, наверное, шпион?» – «Да откуда же вы могли это понять?!» – «Да ты же черный!»), а я думаю тут о ситуациях, где сразу понятно по одному внешнему виду то, что человек – не свой. Для людей «целевой культуры» специалист там неизбежно, безвыходно чужой. Часто у них есть такая ментальная категория чуждости, которой, кажется, в нашей культуре не существует.

– А с каких пор такое мастерское владение русским, Джон? Долго ли и, главное, насколько мучительно пришлось учиться языку? Изменилась ли в результате твоя идентичность?

– Учить язык я начал уже взрослым человеком. А то, что из этого что-то вышло, так такое получается, только если учиться всегда, только если сам процесс тебе в радость. Главное требуемое качество здесь – смелость: нельзя бояться ошибок, надо даже жадно искать их. Ошибка – момент подъема во владении языком. В языке неумолимо действует принцип «не согрешишь – не покаешься».

А еще на втором языке у человека возникает иная личность. У нее даже другие интересы, способы мышления. Характер у нее, как ни странно, лучше, добрее. Ведь она возникает в то время, когда человек погружен в мир, где все знают лучше, чем он, где всех стоит внимательно слушать!

Восторг коммуникации определяет все. Я иногда пытаюсь освоить «языком» то или иное животное, бывает, не без успеха. Расскажу как-нибудь про общение с белками… Вот один случай: в чайнатауне Сан-Франциско. Улица узкая, лавки вываливаются на мостовую. В одной – самые странные морские чудища, а сбоку, в мощной бочке – груда порядочных размеров лягушек. Мокрые, скользкие, они лежат друг на друге и ждут. Я подошел и стал шептать им: «Проснитесь. Поймите, что вас ждет. Если не будете действовать, судьба ваша будет жуткая». Большущая лягушка наверху груды подпрыгнула на месте, поворачиваясь, и посмотрела на меня. Смотрела… потом повернула и выпрыгнула на улицу. И была такова.

Связь всегда возможна.

– Родительская семья, бизнес-династия прочила тебе продолжение своего поприща. Но американские коллеги рассказывали мне, как в годы твоих капиталистических трудов все чаще заставали тебя в офисе с книжкой какой-нибудь русской классики, спрятанной на коленях под рабочим столом. Как происходят с добропорядочными людьми такие жуткие метаформозы?

– Прекрасно, когда позади разные профессии. Бесценное разнообразие опыта! Но есть люди, требующие особого контекста. При любых успехах я не мог не быть чуждым в офисной среде. Из этого не следует, однако, что на чуждом поприще не разовьешь неожиданные навыки, что не получишь ценные знания и даже – что не сделаешь добро. Однако надо уметь все это увидеть и своевременно вернуть ход жизни в свои руки.

– Ты достаточно давно занимаешь знаковое место в англоязычной поэзии. Повлияло ли на твое творчество в родном языковом дискурсе погружение в дискурс русский – или наоборот?

– Меньше, чем можно было бы подумать, и это хорошо. Изредка, например, сравнивают мой «русский проект» с попыткой Рильке написать несколько стихов по-русски. Разница, хотелось бы думать, в том, что Рильке писал стихи русскими словами, но на этом русское в них кончается. Английские стихи у меня отличаются от русских тем, что они исходят из англоязычной среды, а она занята иными идеями, в ней проистекают иные процессы. Русские же стихи рождаются здесь, в этом мире, среди друзей и врагов, изнутри контекста русского поэтического/культурного процесса.

– «Causa Artium» – «Дело искусства» на латыни. А что это такое?

– Каламбур. То, что генерирует искусство, но и то искусство, за которое боремся. По мере обострения американско-русских отношений я проникся ощущением, как важно поддержать на Западе понимание о России не как о геополитическом противнике, а как о живой мировой культуре. Для этого мы создали НКО Causa Artium. И порой мы забивали залы, несколько сотен людей слушали молодых русских авторов, смотрели кинофестивали, театральные представления, художественные выставки, публичные перформансы – все c переводом, с возможностью живого общения с творцами и экспертами.

Наш козырь – новые подходы. К чтению в переводе, например – вот что было необычайно удачно. Или еще – я придумал большой вечер, посвященный «Горю от ума». В нем так много требуется растолковать, тем более для западной аудитории… Вот я позвал актеров и встроил с их помощью сцены из пьесы прямо в свой собственный рассказ о ней. Зал взорвался! Мы с актерами – тоже, мы словно в игру играли. Новый формат, можно сказать, может быть даже жанр. Надо его продолжить!

– Когда открылся Музей русского искусства в Джерси-Сити близ Нью-Йорка, ты стал его первым главным куратором. Что было самым запоминающимся из сделанного там?

– Музей этот – любопытная глава в истории переходного времени, воссозданный группой коллекционеров проект Александра Глезера, культовый для истории русского «второго авангарда». Возникали бесконечные сложности, столкновения и споры, но это естественно ввиду и участников – основателей проекта, и самого материала. Конечно, соотечественники в Нью-Йорке были важной частью аудитории. Но главный вызов был – доходчиво представить героев российского/советского «второго авангарда» безумно далекой от них американской публике.

– А теперь вы открыли культурный проект в Москве – «Нигде Кроме»…

– Появилось место в самом Доме Моссельпрома, не могли отказаться. Там возможностям конца нет, у нас больше планы. Хотим, чтобы все там всегда было живо, перформативно, необычно.

– От англоязычных приходится слышать, что ты один из лучших переводчиков с русского на английский. Где твои переводы можно почитать?

– В журналах и альманахах – от Poetry Magazine до Wall Street Journal. Что бы значило слово «лучший» – тут спорно. Перевод становится прославленным скорее тогда, когда оригинал фактически переписан переводчиком. Говорю это без осуждения – если цель такова, то все в порядке. А для меня интереснее пытаться понять оригинал на том глубоком уровне, который требует перевод каждого хода, оборота, приема оригинала. Скорее перевод меня занимает как самая полноценная из возможных форм чтения.

– Поделишься подробностями твоей научной работы? Темой для диссертации ты выбрал творчество Заболоцкого – почему он?

– Самое удивительное и радостное в литературоведении – это сознание того, как много всего еще не проповедовано. Заболоцкого, например, часто превращают в адепта оккультных учений, а это так далеко от фактов, что диву даешься. Хотя понятно, почему так получилось: у исследователей ОБЭРИУ видна скорбная тенденция «объяснить» одного из членов группы, распространяя на него идеи и опыт совсем других.

– Ты сам стал профессором, преподавал в ведущих университетах США, а также и в СПбГУ – язык и перевод, литературу, кино, вообще искусство, историю и культуру. Как расцениваешь этот опыт и собираешься ли его развивать?

– Ответить можно только рядом штампов! Занятие благодарное. Самый эффективный способ научиться чему-то самому. Порой собственные мысли слышатся по-новому… уже чувствую: да, с радостью бы вернулся к преподаванию!

– Невозможно обойти вопрос: как затронул тебя нынешний политический катаклизм, что ты о нем думаешь? Не собираешься ли вернуться домой?

– В конце февраля меня осаждали звонками… Нет, никуда я не собираюсь уехать. Бросить друзей, близких? Они хуже не стали. Кого я переездом спасу? Кому от этого стало бы лучше? Я сам выбрал, где жить, живу среди своих. Мы поддерживаем и поднимаем друг друга. Я уже дома. Смею надеяться, что мир, который выйдет из всех этих событий, сможет быть лучше прежнего.

– Традиционный финальный вопрос: что дальше? Поделишься новыми планами?

– Планов море. Восстановить квартиру после случившегося недавно в ней пожара. И укрепить статус в России.

Почти готова уже серия выступлений, они же – главы книги, под общим названием (одновременно и серьезным, и ироничным) «Перечтения». Цель – провести «гештальт-трансформацию», показать литературу романтизма, наверно, даже шокирующе иной. Будет занимательно, даже – целительно. По идее, это должно выйти крайне занятным даже для тех, у кого останутся сомнения, это важно.

Готовится ряд аналитических статей, на разные темы, в целом несколько политически некорректных, но с необычных позиций… Ищу подходящее место для них, типа свою колонку.

Есть один грандиозный переводческий проект, его я достаточно подробно описал в недавнем номере журнала «Мосты».

И конечно, собственные вымыслы. Новая поэма, хотя задуманная давным-давно – самый значимый для меня из поэтических текстов, – скоро выйдет в свет. Готовится и книга с этой поэмой и комплексом стихов, с ней связанных. Пора выпустить и общий сборник стихов.

Наконец, три прозаических замысла начинают реализовываться на бумаге – это, наверное, главное.



Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


США добиваются финансовой изоляции России при сохранении объемов ее экспортных поставок

США добиваются финансовой изоляции России при сохранении объемов ее экспортных поставок

Михаил Сергеев

Советники Трампа готовят санкции за перевод торговли на национальные валюты

0
4828
Госсекретарь США оставил удары по России на усмотрение Киева

Госсекретарь США оставил удары по России на усмотрение Киева

Данила Моисеев

Энтони Блинкен призвал Украину побороть не только РФ, но и коррупцию

0
2801
Выборы американского президента не обойдутся без поиска «российского следа»

Выборы американского президента не обойдутся без поиска «российского следа»

Геннадий Петров

Спецслужбы страны подозревают РФ во вмешательстве в ход нынешней избирательной кампании

0
2164
Пекин может лишиться в Латинской Америке «зрения» и «слуха»

Пекин может лишиться в Латинской Америке «зрения» и «слуха»

Сергей Никитин

США добиваются от Аргентины закрытия китайского спутникового центра

0
2486

Другие новости