Премьер Зубков: вопросы стоматологии

Говорят, у нас медленно запрягают, зато быстро ездят. Глупости, господа, незнание основ народной жизни! У нас и запрягают чрезвычайно быстро. Лишь бы было указание.

Вот посетил премьер Зубков Пензенскую область. Увидел во рту у одного механизатора железные зубы. И велел их повыдергивать и поставить керамику. Вроде бы частный случай, правда? Но это только на первый взгляд.

На самом деле – событие областного масштаба. Как минимум! Потому что вскоре законодатели Пензенской области приняли решение выделить деньги на санацию ротовой полости и зубопротезирование более трех тысяч механизаторов. «Мы будем приезжать и в добровольно-принудительном плане будем санировать сначала, потом лечить и затем зубопротезировать», – заявил тамошний министр здравоохранения и соцразвития.

Некоторых особо ретивых правозащитников вот этот «добровольно-принудительный план» почему-то возмутил. Но давайте, господа, рассуждать логически. Допустим, вы чего-то не хотите делать. Аргументы выдвигаете, рогом упираетесь. Возможно, даже кричите. Однако под воздействием неодолимой силы деваться вам некуда. Тогда вы расслабляетесь и уже совершенно добровольно делаете, что велят...

Это и есть добровольно-принудительный план. Или азиатская школа управления. Ибо премьер Зубков и пензенские законодатели – не первые на поприще стоматологии. К примеру, против золотых зубов во ртах граждан восставал Туркменбаши. И президент Таджикистана Эмомали Рахмон тоже.

И не надо здесь криков об авторитаризме или там диктатуре. Просто все они считали, что в человеке все должно быть прекрасно. Включая зубы.

А если тот увиденный премьером Зубковым механизатор будет сопротивляться – дескать, вставил железо для красоты и чтобы орехи щелкать, – так его можно и к ответственности привлечь. Либо депортировать. Пусть распинается где-нибудь в Страсбурге про красоту и щелканье орехов.

Кстати, то, что новые зубы механизаторам вставят, тоже правильно. Ведь премьер Зубков именно механизатора отметил, а не доярку или там счетовода! Вот если бы он увидел, что у доярки что-то не так, и фамилия его была бы не Зубков, а, допустим, Груднев, дело приняло бы другой оборот. Но о том, чего не было, мы писать не будем.