0
908
Газета Поэзия Печатная версия

28.09.2022 20:30:00

В поисках слова

«Поэтическое литературоведение» Сергея Бирюкова

Тэги: поэзия, хлебников, литературоведение, визуальная поэзия, авангард


36-13-2480.jpg
В двух смыслах…
Рисунок Леона Гутмана (США)
Сборником «Универсум» поэт и исследователь русского авангарда Сергей Бирюков подвел своеобразную черту под своим – 50-летним! – творчеством. Не случайно в самом его начале дается избранная библиография: все правильно – не сделаешь сам, еще неизвестно, кто сделает за тебя.

Книга состоит из пяти разделов, куда помимо стихов вошли визуальные работы, небольшие пьесы и поэтические композиции. Читая и перечитывая их, я поймал себя на мысли, что у автора есть несколько важных силовых полей, вокруг которых выстраивается его творчество. Первое из них связано с дихотомией письменной и устной речи, что, впрочем, лежит на поверхности. Не случайно Наталья Фатеева начинает свое послесловие с утверждения: «Бирюков создает свою индивидуальную манеру поэтического письма, неотделимую от его авторского голосового воплощения». Сам автор признается: «вот голос/ вот язык». У Бирюкова слово/ звук слышится, например, так: «мы говорим/ зря – аа/ (в двух смыслах)». Или: «захлопнуть рот/ ОМ». Знакомый романс в стихе у него трансформируется, начинает звучать совсем иначе, чем в самом романсе, согласно походке стиха: «конец августа/ песня «скоро осень/ за окнами август»/ как там дальше…»

Поэт умеет подчеркнуть разницу между звучащим и написанным словом. Написанное слово у него ищет артикуляции. Иногда ее находит, а иногда нет, и тогда уходит в визуальность, в непроизносимое, как это происходит в «Радиостихе»: «клинг-кланг/ шшшшшшшш».

Другое поле связано с мировой поэзией. Поэт буквально на наших глазах конструирует особую науку, которой, впрочем, названия не дает. Назовем ее «Поэтическое литературоведение». В свою очередь, внутри этой дисциплины существует деление на несколько частей. Первая – «Классики в зеркале литературного слова» («В, Д, А, О, И», «Дублинцы», «На уход Игоря Холина», «Тютчев» и многие другие вещи).

Но это не описательное литературоведение, а проницающее. Как, например, в тексте «Принцип алфавита», который действительно вскрывает принцип работы выдающегося поэта Дмитрия Авалиани, изобретателя специальной техники «листовертня».

Вторая часть новой науки – стиховедение. Это тексты «Технология сонета», «Самопроизвольные стихи», цикл «Тело языка/ Язык тела», «здесь поэзия обитает», «Каталог видов и разновидностей поэзии». А третья – языковедение («Общее языкознание», «Основы фонологии», «Альфа и омега», еtс.). Чтение этих частей глазами вроде бы не предполагает «половодья чувств». Однако то, как сам Бирюков озвучивает свои тексты, меняет впечатление на противоположное.

36-13-11250.jpg
Сергей Бирюков. Универсум:
Стихи, композиции, визуалы,
микродрамы / Послесловие
Н.А. Фатеевой – М.: Б.С.Г. –
Пресс, 2022 – 400 с.
Если говорить о поэтике Бирюкова, то у него есть то, что в терминологии Канта называется схемой, то есть то, что связывает чувственность и рассудок: у поэта имеются «кроки», по которым можно отыскать место, где живет поэзия. В современном мире живых стихов крайне мало, поскольку ресурс речи исчерпан. Но благодаря воображению мы можем проложить тропу в ту область, где есть слезы и любовь. Благодаря понятию стиха мы настигаем сам стих в его полноте.

Благодаря схемам (а точнее, партитурам) Бирюкова музы не покидают нас. Мы их узнаем.

У Бирюкова есть любопытные сочетания вещей с языковой реальностью. Например, в «Стихах о Пушкине» Анна «понимает умом/ что это чудное мгновенье». Затем все уходит в физиологию: «Пушкин вх/ Пушкин вых/ вых-вх-вых-вх». И из физиологии – неожиданный скачок в литературоведение: «так продолжается литература –/ это аббревиатура».

Можно сказать, что схема и ведет к стихам, и сама включает в себя стихи, дает им зеленый свет. К таким текстам можно отнести «Танц-стих=Стихо-танц», «Триптих», «Античный сюжет», цикл «Отзвуки Бо» и др.

Стоит также заметить, что поэтика Бирюкова ориентирована на авангард, коему он посвятил немало поэтических медитаций и звуковых импровизаций. Среди циклов особенно выделяется «Хлебниковиана». Впрочем, в книге присутствуют и другие, поставангардные, практики, такие как конкретизм и концептуализм. Любопытны стихи на немецком языке. Во всяком случае, в визуальной их части. Автор рецензии немецкий не знает, но может предположить, что тексты по-немецки не хуже, чем стихи Рильке по-русски.

В целом книга оставляет цельное впечатление. Мы видим актуальную поэзию, непосредственно связанную с поисками андеграунда. С поисками точного и живого слова.

Остается добавить, что поэт в этом наследует Велимиру Хлебникову, памяти которого посвящена книга.


Оставлять комментарии могут только авторизованные пользователи.

Вам необходимо Войти или Зарегистрироваться

комментарии(0)


Вы можете оставить комментарии.


Комментарии отключены - материал старше 3 дней

Читайте также


Ахиллу не догнать черепаху!

Ахиллу не догнать черепаху!

Марианна Власова

Андрей Щербак-Жуков

Плаха разговорного языка от Немирова, поминки по Пригову и другая реальность на ярмарке non/fictio№24

0
1388
В неволе жизнь растет, как соль

В неволе жизнь растет, как соль

Виктор Черненко

Стихи про одеколон в Тотьме, похороны буквы и камень с глазами

0
199
Стоять одним средь немногих

Стоять одним средь немногих

Корнелия Орлова

Творческий вечер поэта и публициста Алексея Шорохова в ЦДЛ

0
283
Язык, отягощенный угрозой

Язык, отягощенный угрозой

Петр Кочетков

Антигона, хтоническое начало и проблемы видения

0
236

Другие новости