Владимир Тихомиров Вчера по инициативе общественного движения "За права человека" в общественном Центре имени Андрея Сахарова прошел круглый стол на тему "О легализации анонимных доносов", посвященный возвращению правоохранительных органов к практике приема анонимных обращений граждан.
Поводом для волнений правозащитных организаций стала "Инструкция о порядке рассмотрения заявлений граждан в органах ФСБ", принятая еще в январе этого года. И в этой инструкции четко оговорено: анонимные обращения не рассматриваются и не регистрируются. Но есть и существенная оговорка: "За исключением тех анонимных обращений, в которых содержатся признаки подготавливаемого, совершаемого или совершенного противоправного деяния, а также сведения о лицах, его подготавливающих". Вот в этом исключении правозащитники и усмотрели нарушение Конституции и прав человека, хотя, по их же утверждению, узнали об этом от журналистов.
В феврале правозащитники обратились в Верховный суд с требованием исключить из текста инструкции, уже прошедшей экспертизу в Минюсте, вышеуказанный пункт об анонимных обращениях. Верховный суд, рассмотрев дело, в удовлетворении отказал. Тогда организация "За права человека" обратилась с кассационной жалобой, которая тоже не принесла результатов. "В инструкции отсутствует указание на то, что поступившее анонимное сообщение рассматривается в полном объеме, как заявление (не анонимное) о преступлениях, - говорится в определении кассационной коллегии ВС. - Не содержится и указания на необходимость рассмотрения таких анонимок и проверки конкретных лиц, на которых в анонимном сообщении указывается как на лицо, совершившее преступление. Соответствующая проверка по анонимным сообщениям должна проводиться только по факту совершенного преступления". Правозащитники же устами Льва Пономарева такое решение расценили как готовность общества вернуться на 14 лет назад. По итогам встречи руководство движения "За права человека" вознамерилось еще раз обжаловать решение Верховного суда и выступить с обращением к депутатам Госдумы.
Вообще обсуждение этой проблемы получилось несколько странным. Мир для правозащитников словно остановился где-то в 80-х, когда КГБ охотилось за диссидентами, а борьба за права человека сводилась только к понятию свободы слова, но никак ни к праву человека на жизнь. А если человек, ставший невольным свидетелем преступления и вознамерившийся сообщить о нем, просто боится мести со стороны сообщников преступников? А если в анонимке говорится о готовящемся теракте? Что важнее: права и свободы личности или жизнь десятков и сотен людей? Эти вопросы правозащитников не волновали, они предпочитали максимально упростить проблему, рассматривая лишь моральные аспекты, связанные с написанием анонимок. Кстати, о россиянах правозащитники оказались не такого уж и высокого мнения. По их словам, наши граждане только и ждут момента, чтобы накропать анонимный донос в ФСБ на соседа по лестничной площадке.
Дарья Гармоненко