Максим Гликин В то время как страна живет по новому Уголовно-процессуальному кодексу, Конституционный суд продолжает разбираться со старым - УПК РСФСР. Вчера была поставлена точка в споре о том, может ли вступивший в законную силу приговор суда пересматриваться по требованию прокуратуры в сторону усиления наказания. Решено, что в принципе пересмотр окончательно решенной участи подсудимого в худшую сторону антиконституционен, а соответствующие статьи УПК неверны. Но из этого правила есть и исключения.
В жалобах, которые рассматривал КС, речь в основном шла об оправдательных приговорах. Известно, что они в России вообще крайне редки: даже наиболее скверно сшитые уголовные дела люди в мантиях предпочитают отправлять на доследование. До последнего времени статистика свидетельствовала, что если уж дело доходило до суда, то шансы быть оправданным у обвиняемого равнялись примерно 1 к 200. Но даже в этих редчайших эпизодах благосклонности отечественной Фемиды, даже когда оправдательные приговоры подтверждались во второй инстанции, а значит, вступали в законную силу, - прокуратура тем не менее частенько настаивала на их отмене уже в порядке надзора. Это произошло и на известном процессе над Александром Никитиным. В тот раз, правда, Верховный суд на поводу у спецслужб не пошел.
Но на менее громких процессах оборачивалось по-иному: судьи приходили к выводу, что раз уж прокуратура так упорно настаивает на виновности данного лица, то, наверное, у надзирающей инстанции есть для этого веские основания. И в итоге человек, казалось бы, окончательно оправданный, оказывался в итоге за решеткой. Так случилось с одним из заявителей в КС - г-ном Сардо. После судов двух инстанций одно из обвинений было полностью снято. Но президиум Мособлсуда по протесту прокурора вернулся к делу Сардо - и отправил его на 7 лет в места не столь отдаленные. Аналогичным образом пострадали еще несколько человек.
Вчера КС признал такую практику судов и прокуроров противозаконной. В итоговом документе делались обильные ссылки на Конвенцию о защите прав человека и основных свобод, в том числе на ее основополагающие принципы: человек не может быть дважды судим за одно преступление, а все сомнения в правомерности обвинений должны трактоваться в пользу обвиняемых. Говорилось также о том, что при пересмотре дела к надзорной инстанции у правосудия возникает обвинительный уклон, а процесс перестает быть состязательным. Решено, что в надзорном порядке пересмотр оправдательного приговора, как правило, недопустим, но в исключительных случаях все же возможен - когда решение нижестоящих судов вопиющим образом противоречит фундаментальным основам правосудия. Например, когда суд второй инстанции забыл к сроку нового наказания присоединить срок старого, еще не отбытого, как произошло в одном из рассматриваемых на слушаниях в КС случаях.
Впрочем, к будущей судебной практике все это не относится. В новом УПК уже есть статья 405, которая запрещает ухудшение положения осужденных после вступления приговора в силу. Но проблема в том, что тюрьмы переполнены гражданами, севшими еще по старому УПК. Теперь судьба как минимум пятерых из них - поименно указанных в вердикте КС - изменится к лучшему: их дела решено пересматривать. Что же касается остальных, то на них вердикт КС, как пояснил журналистам один из его членов Геннадий Жилин, автоматически не распространяется. "Пусть подают нам жалобы. Будем рассматривать в индивидуальном порядке", - предложил Жилин. Сколько может быть таких исков, никто не знает, но очевидно, что количество пострадавших от прокурорских протестов только в последние годы исчисляется десятками тысяч.
