Екатерина Трифонова
Фото сайта mos-gorsud.ru
Верховный суд (ВС) РФ подтвердил, что судья, принявший решение о мере пресечения обвиняемому, может рассматривать дело по существу. Поскольку назначение, например, ареста, дескать, вовсе не предопределяет приговор. Эксперты «НГ» полагают, что разъяснение ВС продиктовано высокой нагрузкой на систему, это экономия процессуального ресурса. Однако того служителя Фемиды, который предварительно уже сформировал свое мнение, едва ли можно считать беспристрастным. А укрепление доверия к правосудию, очевидно, более важная задача, чем борьба с кадровым дефицитом.
В утвержденном президиумом ВС обзоре судебной практики закреплена правовая позиция, согласно которой судья, принимавший решения об избрании или продлении меры пресечения, а также о возврате уголовного дела прокурору, вправе рассматривать эти же дела по существу.
Как подчеркивается в этом документе, выводы судьи об обоснованности подозрения на стадии избрания меры пресечения не предрешают вопроса о виновности, а потому и не препятствуют дальнейшему участию в процессе. Аналогично и решение о возврате дела прокурору для исправления процессуальных нарушений в порядке ст. 237 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РФ не исключает последующего рассмотрения дела тем же судьей после устранения недостатков.
Легализация соответствующей практики вызвала в юридическом сообществе серьезные опасения. Мол, судья, уже погруженный в материалы с ранних стадий процесса, неизбежно формирует внутреннее отношение к фабуле дела и личности обвиняемого. И хотя формально на этапе, когда избирается мера пресечения, оценка доказательств виновности не производится, фразы из ходатайства следствия о наличии «обоснованных подозрений» или «риске скрыться» все-таки не могут не влиять на мнение служителя Фемиды. Таким образом, хотя логика процессуальной экономии для снижения нагрузки на судебную систему понятна, этот подход вступает в противоречие с задачей укреплять доверие к правосудию, которое руководствуется принципом беспристрастности.
Как сказал «НГ» член Ассоциации юристов России Евгений Пантазий, позиция ВС, конечно, формально соответствует, скажем, ст. 61 и 63 УПК, но она вызывает вопросы именно с точки зрения гарантий беспристрастности. Проблема в том, что при избрании меры пресечения суд уже фактически оценивает обоснованность подозрения и доказательства обвинения. Он напомнил, что до разъяснений ВС практика на местах была неоднородной: в одних регионах суды оставляли дело у того же судьи, в других – удовлетворяли отводы или брали самоотвод, опираясь как раз и на принцип беспристрастности, и на прежние подходы Европейского суда по правам человека. ВС выбрал путь унификации, хотя, полагает Пантазий, он мог занять более гибкую позицию. К примеру, признать, что участие судьи, принимавшего ключевые досудебные решения, допустимо не всегда, а лишь с учетом характера и интенсивности его процессуальной деятельности. «Но более объективным и способствующим доверию к суду был бы подход с ограничением или запретом участия такого судьи в рассмотрении дела по существу», – подчеркнул он.
Партнер коллегии адвокатов Москвы «R&M Defence» Александр Гетманов подтвердил, что ВС неоднократно подчеркивал: проверка обоснованности назначения меры пресечения производится без оценки доказательств и высказывания относительно виновности лица. Однако на практике определить четкую границу между оценкой обоснованности подозрения и оценкой доказательств виновности достаточно проблематично. Еще более проблематичной, по его мнению, представляется такая реальная ситуация: сможет ли судья, уже принявший решение об обоснованности подозрения и об избрании меры пресечения, оценив по существу массив собранных доказательств, принять решение об оправдании подсудимого. То есть как бы признать незаконность нахождения под тем же арестом.
И Гетманов напомнил, что во избежание постановки судьи перед таким непростым профессиональным выбором, Конституционный суд РФ неоднократно указывал на недопустимость участия в рассмотрении уголовного дела по существу судьи, который ранее высказывался по предмету рассмотрения, уже оценивая обстоятельства дела. «Зачастую суды нижестоящих по отношению к ВС инстанций толковали данную норму в том смысле, что исключено в целом участие судьи при рассмотрении дела по существу, если ранее он принимал решение по мере пресечения», – заметил адвокат. В настоящем обзоре ВС разъяснил, что рассмотрение ходатайства следователя об избрании или продлении меры пресечения не равно высказыванию судьей своего мнения по предмету рассмотрения. «Однако ничего радикально нового тут нет, ВС лишь в очередной раз указал нижестоящим судам на недопустимость формального подхода при решении вопроса об отмене вынесенных решений», – указал Гетманов.
Руководитель уголовной практики адвокатского бюро «Соколов, Трусов и партнеры» Анна Миненкова заметила «НГ», что сроки расследования по ряду дел достигают года и более, и за это время материалы многократно попадают в суд. И в небольших судах с двумя-тремя судьями в их составе зачастую невозможна ситуация, когда к моменту поступления дела для рассмотрения по существу судья с ним ранее не сталкивался. Разъяснение ВС, по ее мнению, носит вынужденный характер, отражая организационные реалии системы. Также Миненкова напомнила, что суды при рассмотрении ходатайств о мере пресечения обычно подходят к ним формально, так что с учетом огромного ежедневного объема подобных материалов «объективно невелика вероятность формирования у судьи устойчивого внутреннего убеждения о виновности конкретного лица».
При этом Миненкова не исключила, что теоретически возможна и обратная ситуация: в ходе рассмотрения дела по существу судья может прийти к выводу о невиновности такого лица, как раз и осознавая, что ранее сам же принимал решение о его направлении в СИЗО. Однако в реальности разъяснение ВС вообще вряд ли приведет к каким-либо существенным изменениям, подчеркнула она. Так что ВС лишь закрепил сложившуюся практику, а первопричины – перегруженность судов и кадровый дефицит остались прежними.
Что касается вывода ВС о том, что возвращение уголовного дела прокурору по ст. 237 УПК не препятствует его последующему рассмотрению тем же судьей, то этот подход, по словам Миненковой, может вызвать неприятие у самих судей. На практике данная статья часто применяется, когда процессуальные дефекты дела препятствуют вынесению приговора. Нередко в подобных делах логичен был бы оправдательный приговор, так что возврат дела прокурору служит способом выйти из сложной ситуации. С тем расчетом, что после повторного поступления это дело распределят другому судье.
Миненкова сообщила «НГ» и о том, каков зарубежный опыт решения подобных этических проблем правосудия. Как оказалось, в большинстве правовых систем действует принцип функционального разделения. В европейских странах как континентальной, так и англосаксонской систем избрание меры пресечения обычно рассматривают судьи, которые впоследствии не участвуют в рассмотрении дел по существу. Такая модель направлена на исключение риска предвзятости и сохранение объективного восприятия доказательств. «Базовый подход заключается в том, что судья, принимавший решения об аресте, по возможности не должен рассматривать вопрос виновности», – подчеркнула она.
Адвокат московской коллегии адвокатов «Аронов и Партнеры» Иван Александров сказал «НГ», что ВС, очевидно, был вынужден выбирать «меньшее из двух зол». В стране много малочисленных по составу судов, юрисдикция которых тем не менее охватывает обширные территории. И нередко никакого «другого» судьи, не рассматривавшего вопросы о мере пресечения, в данном судебном районе просто нет. Еще сложнее, по его мнению, ситуация с повторным участием судьи в деле после его возвращения прокурору. И с позицией ВС о том, что при таком возвращении суд не оценивает доказательства и потому остается беспристрастным, Александров не согласен. Ведь судья возвращает дело, как говорится, из совещательной комнаты, а значит, после изучения доказательств. И хотя в соответствующем постановлении оценки им нет, в сознании она объективно формируется. Он указал «НГ», что, кроме того, на практике возвращение дела нередко служит компромиссом вместо оправдательного приговора тогда, когда судья просто не готов при имеющихся доказательствах вынести и обвинительный приговор. Александров не видит разумных причин допускать повторное рассмотрение дела тем составом суда, который ранее принял решение вернуть его материалы прокурору.
Адвокат Алексей Гавришев считает, что позиция ВС максимально прагматична, но именно поэтому она и тревожит. Фактически суд исходит из логики процессуальной экономии и кадровой реальности: судей не хватает, нагрузка колоссальная, потому один и тот же судья может последовательно принимать решения и по мере пресечения, и по возврату дела прокурору, и по существу. Однако формальное объяснение – дескать, на стадии избрания или продления меры пресечения судьи якобы не оценивают доказательства с точки зрения виновности, в реальности, мягко говоря, лукавство, настаивает адвокат. «Судья погружается в фабулу дела, читая материалы, формирует внутреннее отношение и к самому этому делу, и к личности обвиняемого. Говорить, что это никак не влияет на последующее рассмотрение, – это игнорировать человеческую природу правосудия», – заявил «НГ» Гавришев.Тревогу же эта позиции ВС вызывает именно потому, что она легализует ситуацию, которую раньше многие суды старались хотя бы маскировать. На местах поступали по-разному: где-то стороны заявляли отводы, а суды их удовлетворяли, понимая, что доверие важнее удобства, а где-то такие отводы отклонялись автоматически. «Теперь же появился «зонтик» в виде позиции ВС: формально все допустимо, а это значит, что риск злоупотреблений возрастает», – пояснил Гавришев. Подсудимый в такой конструкции оказывается в заведомо слабой позиции: он понимает, что его дело будет рассматривать тот, кто ранее фактически уже согласился со следствием.
По его мнению, понятно, что ВС просто пытается сохранить управляемость системы здесь и сейчас. Альтернативный подход означал бы необходимость разводить стадии и судей, что при текущей нагрузке потребовало бы либо серьезного увеличения судейского корпуса, либо радикального пересмотра процессуальных процедур. Однако то, что такое решение удобно системе, не делает его справедливым для граждан, заметил Гавришев. Он полагает, что более сбалансированным вариантом выглядела бы частично компромиссная модель: например, запрет на рассмотрение дела по существу судьей, который неоднократно продлевал содержание под стражей или возвращал дело прокурору с оценкой доказательств. «Пока же мы видим очередной пример того, как процессуальная целесообразность ставится выше ощущения беспристрастности правосудия. А именно это для подсудимых и общества наиболее опасно в долгосрочной перспективе», – подытожил Гавришев.
