Екатерина Трифонова
В юридическом сообществе продолжают обсуждать недоброжелательные взаимоотношения власти и бизнеса.
Фото из Telegram-канала бизнес-омбудсмена Москвы
В аппарате столичного уполномоченного по правам предпринимателей обсудили нарастающее давление на бизнес. Каждая третья жалоба омбудсмену связана с уголовно-правовыми рисками. По словам экспертов, ситуация с каждым годом ухудшается: судебные процессы над предпринимателями стали жестче, а системные проблемы приводят к тому, что их бизнес «замораживается» еще до вынесения приговора. И деловые люди в связи с этим буквально только и просят власти: расследовать - расследуйте, но не губите хотя бы компании.
В Москве прошло заседание рабочей группы по уголовному процессу при уполномоченном по защите прав предпринимателей Татьяне Сизовой, на котором были обозначены острые проблемы в сфере экономической безопасности бизнеса и правоприменительной практики. Бизнес-омбудсмен сразу же привела статистические данные: число преступлений экономической направленности в стране выросло на 1,7%, а в столице – на 13,3% по сравнению с 2024 годом. Этот рост сигнализирует о нарастающих рисках для предпринимательской среды. В то же время она указала на стабильно высокий поток жалоб в аппарат бизнес-омбудсмена: треть обращений носит уголовно-правовой характер. Что только подтверждает масштаб трудностей, с которыми сталкивается бизнес в взаимодействии с правоохранительной системой.
Одной из центральных тем обсуждения стала проблема обращения с арестованным имуществом в рамках уголовного судопроизводства: текущая практика демонстрирует серьезные изъяны – арестованные активы простаивают, теряют стоимость, не могут быть использованы продуктивно. Длительные аресты приводят к лишению собственников «возможности генерировать доходы, угрозе работоспособности активов, невыплате положенного возмещения потерпевшим и кредиторам, а также к потере заработков персоналом компаний», указали участники обсуждения. Для решения этой проблемы была представлена инструкция о порядке управления, хранения и использования арестованного имущества, призванная минимизировать негативные последствия арестов для бизнеса и экономики.
Также на заседании обсудили важность внесения поправок в Уголовно-процессуальный кодекс РФ для укрепления принципа состязательности сторон – в частности, чтобы наделить сторону защиты правом инициировать экспертизы.
Как рассказала управляющий партнер АБ «Легис Виа» Кристина Высоцкая, на заседании рабочей группы, где она также присутствовала, обсуждалось как лучше защищать бизнес в уголовно-правовой сфере, в том числе как изменить правила обращения с арестованным имуществом и расширить реальные возможности защиты в процессе. По ее мнению, рост обращений к бизнес-омбудсмену показывает не столько «юридическую активность» предпринимателей, сколько усиление давления на бизнес – расширяется перечень экономических составов, усиливаются проверки и контроль, а вместе с этим растут риски, что крупный хозяйственный спор быстро превратится в уголовное дело. Уголовные дела становятся сложнее технически, но для предпринимателей «не меняется главное»: так, к примеру, по‑прежнему высока вероятность блокировки счетов и активов уже на раннем этапе, а ощущение, что у защиты меньше реальных инструментов помощи предпринимателям, только усиливается.
Как сообщила Высоцкая, чаще всего предприниматели жалуются на арест денег и имущества в таких объемах, что компания фактически перестает работать: «Невозможно платить сотрудникам, выполнять обязательства перед контрагентами, обслуживать кредиты». При этом политический призыв «не кошмарить бизнес» реализовался лишь частично – институт бизнес-омбудсмена и дополнительные гарантии есть, но привычка использовать уголовное преследование как универсальный инструмент давления никуда не делась. В то же время адвокат с сожалением констатировала, что суды продолжают избирать самые строгие меры пресечения, и предпринимателей помещают в СИЗО, а аресты активов часто накладываются в суммах, превышающих сам предполагаемый ущерб.
У бизнес-омбудсмена Москвы, по словам Высоцкой, обсуждаются шаги, которые «могли бы реально изменить практику, а не ограничиваться декларациями». Одна из ключевых идей – навести порядок с арестованным по уголовному делу имуществом: четко закрепить, что приоритетом должно быть сохранение работающего бизнеса, не допускать «заморозки» активов до их обесценивания и прописать понятные правила их использования с учетом интересов потерпевших и кредиторов. Не менее важно, по мнению Высоцкой, приблизить к реальности принцип равноправия сторон при экспертизах: дать защите реальный, а не формальный инструмент назначения экспертиз. В частности, обязать следствие и суд оперативно и аргументированно рассматривать такие ходатайства и «учитывать заключения экспертов, приглашенных по инициативе защиты, наравне с экспертизами, назначенными по постановлению стороны обвинения».
Как отметил управляющий партнер АБ «Мушаилов, Узденский, Рыбаков и партнеры» Сергей Узденский, предприниматели чаще всего сталкиваются с рядом системных проблем: гражданско-правовые споры нередко перерастают в уголовные дела – скажем, по статьям о мошенничестве, злоупотреблениях, невозврате средств, хотя такие конфликты должны решаться в арбитражном порядке. Применяются жесткие меры обеспечения, включая обыски с изъятием серверов, арест счетов и имущества, что парализует бизнес-деятельность и ведет к длительному сохранению ареста активов без четкого механизма управления ими. А это, как заметил Узденский, подрывает стоимость бизнеса и затрудняет возмещение ущерба. При этом расследования затягиваются, превращаясь в «процесс ради процесса» – дела годами «зависают» на этапах экспертиз и продления сроков. Также Узденский подтвердил существующий дисбаланс состязательности – дескать, формально у защиты есть права, но на практике ходатайства часто отклоняются по шаблонным основаниям. Призыв «не кошмарить бизнес» на уровне риторики поддерживается, однако на практике ситуация остается неизменной – уголовное преследование остается мощным инструментом давления, дает доступ к документам, банковской информации и позволяет проводить выемки. «Кроме того, статистические KPI ведомств и акцент на раскрываемость преступлений и направление дел в суд способствуют обвинительному уклону системы», – отмечает эксперт. Потому бизнес, по его словам, выдвигает ключевой запрос – обеспечить реальную состязательность, особенно в части работы с доказательствами и экспертизами. В связи с этим обсуждаются законодательные поправки, направленные на запрет отказа в дополнительных вопросах к эксперту, если они входят в его компетенцию, сокращении сроков рассмотрения таких ходатайств, расширении возможностей обжалования отказов по ряду ходатайств (путем корректировки норм о ходатайствах и судебном контроле), уточнил собеседник «НГ».
Отдельно, продолжает он, выделяется проблема ареста имущества: хотя формально мера направлена на обеспечение возможного возмещения ущерба, на практике она часто приводит к остановке бизнеса. В Москве прорабатываются механизмы более рационального обращения с арестованными активами, чтобы избежать их обесценивания и простоя. В целом, как констатировал Узденский, современные уголовные процессы в отношении предпринимателей стали более «технологичными», однако ключевые трудности остаются неизменными: длительность следственных действий, перекос в пользу обвинения при доступе к доказательствам и экспертизам, а также чрезмерное применение обеспечительных мер, которые не позволяют бизнесу функционировать, даже если вина еще не доказана.
Вот и управляющий партнер АБ AVG Legal Алексей Гавришев подчеркнул в беседе с «НГ», что рост обращений к бизнес-омбудсмену – это не всплеск жалобщиков, а индикатор напряжения в правоприменении. Бизнес идет к уполномоченному не из хорошей жизни, а когда процессуальные механизмы не работают. Основные проблемы, на которые указал эксперт, – возбуждение уголовных дел по экономическим составам как инструмент давления, аресты имущества до приговора, избыточные обеспечительные меры, назначение «удобных» экспертиз и затягивание расследований. Особенно чувствительна тема экспертных заключений: сторона защиты формально имеет право на альтернативную экспертизу, но фактически инициатива часто блокируется или нивелируется выводами «ведомственных» специалистов. Это, действительно, серьезный перекос в состязательности. Он считает, что призыв «не кошмарить бизнес» на уровне риторики, безусловно, был услышан. На уровне повседневной практики – все гораздо сложнее. Причина не в саботаже как таковом, а в конструкции самой системы. Адвокат пояснил: следствие по экономическим делам по-прежнему строится на презумпции подозрительности предпринимателя. Нормы об освобождении от уголовной ответственности при возмещении ущерба работают избирательно, мера пресечения в виде заключения под стражу формально ограничена, но на практике используется, особенно при «налоговых» и «банковских» составах. Кроме того, остается размытость границы между гражданско-правовым спором и уголовным преступлением – это позволяет криминализировать хозяйственный конфликт. Адвокат также указал на болевые точки экспертизы. Равноправие сторон здесь пока декларативное. Следствие назначает экспертизу, формулирует вопросы, выбирает учреждение. Защита подключается уже к готовому продукту. Пока не будет реального механизма паритетного формирования экспертной базы – например, через независимые реестры или обязательное согласование кандидатуры эксперта – перекос сохранится.
А в целом, подчеркивает Гавришев, уголовные процессы в отношении предпринимателей стали более формализованными и аккуратными по форме, но не всегда более справедливыми по сути. Реже звучат резкие формулировки, чаще упоминаются экономические риски, но ключевая проблема остается: уголовное преследование по экономическим составам часто используется как инструмент урегулирования имущественного спора или перераспределения активов.
Что можно менять? Во-первых, по его мнению, нужно четче разграничить уголовную и гражданско-правовую ответственность, исключив криминализацию обычного предпринимательского риска. Во-вторых, закрепить реальную состязательность в экспертизах. В-третьих, ограничить применение ареста и избыточных обеспечительных мер по экономическим делам до приговора суда. И главное – изменить процессуальную философию: предприниматель не должен по умолчанию рассматриваться как потенциальный преступник только потому, что его деятельность связана с деньгами. «Нынешний рост жалоб – это сигнал о том, что система защиты бизнеса пока не дает предпринимателям ощущения процессуальной безопасности. А это уже вопрос инвестиционного климата, а не только уголовной политики», – убежден эксперт.
Старший партнер МКА «ЮрСити» Виталий Шакин связывает увеличение жалоб к уполномоченному сразу с несколькими причинами. Прежде всего, все чаще гражданско-правовые отношения стали рассматриваться через призму уголовного права. Дескать, когда, казалось бы, обычный конфликт двух контрагентов, который может быть разрешен арбитражным судом, почему-то влечет за собой возбуждение уголовного дела со всеми вытекающими последствиями. Кроме того, правоохранительные органы, выполняя поставленные задачи, стали чаще злоупотреблять своими процессуальных возможностями, что зачастую связано и с нарушением процессуальных норм. Эксперт привел пример – для того, чтобы оказать давление на обвиняемого, чтобы он стал сговорчивее, деятельность нарушившего бизнесмена рассматривается не как предпринимательская, а как обычное преступление под предлогом того, что предпринимательская деятельность в понимании ГК РФ не может быть связана с нарушением закона. При таком раскладе следователю нет необходимости соблюдать ряд ограничений и дополнительных требований к доказыванию, которые установлены законом в отношении тех дел, где правонарушение осуществлено в предпринимательской сфере. Еще одна причина – установка на пополнение бюджета государства, для чего могут пропускать якобы несущественные нарушения. Это прослеживается по уголовным делам в сфере экономики, особенно где речь идет о недоимке. И такие ситуации, по словам Шакина, порождают естественную реакцию со стороны бизнеса – найти себе защиту. В то же время эксперт подчеркнул, что наряду с призывом «не кошмарить» существует обратная установка: жестче контролировать и изыскивать возможности пополнять казну. И здесь невозможно разорваться: «Выбирается что-то одно. Именно поэтому и допускаются противоречивые решения, при том в аналогичных случаях». В то же время, по его словам, механизмы защиты предпринимателей хотя и есть, но они не работают. Все уже прописано и в законах, и в уголовно-процессуальном законодательстве, но, мол, всего этого недостаточно, прежде всего по той причине, что и суды стали терять свою объективность и независимость. Возможно причина этого в нагрузке судей. Кроме того, сторона обвинения зачастую использует несовершенство закона. Когда допускается иное толкование норм, которые изначально предполагались с другим содержанием. Все это означает, что закон надо менять дальше, делать так, чтобы не было разных толкований и соответственно правоприменений.
«Начать можно было бы хотя бы с положений ст. 108 УПК РФ, которая устанавливает определенные льготы для преступлений в сфере предпринимательства при решении вопроса о заключении виновного под стражу, но которая почему-то не работает и которую всячески обходят», – говорит адвокат, сомневаясь, что орган обвинения сменит свою тактику. Но можно было хотя бы на уровне судов заложить практику, чтобы более внимательней и объективней рассматривать дела в отношении предпринимателей. Также эксперт подтвердил, что принцип состязательности в уголовных делах, действительно, совершенно не работает, он атрофировался. И адвокат согласен с позицией, что для изменения ситуации необходимо расширять права адвокатов, чтобы они могли самостоятельно добывать доказательства невиновности своих подзащитных, и чтобы действия защиты учитывались в суде, а не «отклонялись под надуманными предлогами, как сейчас это происходит». В целом собеседник «НГ» указал на удручающие тенденции в отношении предпринимателей, хотя бы потому, что процессы над ними «изменились в сторону ужесточения». Это наблюдается с 2022 года. Даже при наличии заболевания эпилепсией предпринимателя заключают в СИЗО, хотя данная болезнь это исключает. Иногда при наказании предпринимателя не учитывают ни деятельное раскаяние, ни возмещение ущерба. «Что, конечно, влечет за собой недоверие к правосудию. Если независимо от поведения – предприниматель все равно получает срок, тогда зачем что-то делать? Должна работать система дифференциации наказания, если виновный стремится искупить свою вину», – подытожил эксперт.
