Высшая школа свободы совести

В учебный стандарт вузовского образования религиоведческого и теологического направлений введена дисциплина «Актуальные проблемы межрелигиозного диалога». В нем понятие «межрелигиозный диалог» определяется, во‑первых, как способ отношений между тремя и более представителями различных вероисповеданий с целью обмена мировоззренческими и теологическими идеями, культурными традициями, моральными ценностями; во‑вторых, как процесс, в котором между участвующими сторонами достигаются взаимопонимание и согласие в решении актуальных проблем социума. В современном межрелигиозном диалоге принимают участие и представители общественных, образовательных, научных организаций и государственных учреждений.

Ни в дореволюционной России, ни тем более в советский период упомянутая дисциплина не могла появиться. До революции в пределах Российской империи существовала, если так можно выразиться, конфессиональная табель о рангах: первенствующая церковь, терпимые религии и нетерпимые. Только Российская православная греко‑кафолическая церковь в качестве первенствующей и господствующей имела право убеждать последователей иных христианских исповеданий и иноверцев в истинности православия, а также склонять их к принятию ее учения о вере. Духовным же и светским лицам прочих христианских исповеданий и иноверцам строжайше запрещалось воздействовать на убеждения тех, кто не принадлежал к их религии. В противном случае они подвергались взысканиям, определенным уголовным законом. Случаи ведения межрелигиозных диалогов были чрезвычайно редки. Только православной церкви при содействии государственной власти была предоставлена возможность активно вести миссионерскую работу.

В синодальный период одним из центров миссионерской деятельности стала Казанская духовная академия. В ней сосредоточивались научно‑церковные кадры. Историки и богословы изучали верования, составляли методики ведения проповеди среди иноверцев. На их языки переводились христианские священные и богослужебные книги. В то же время преподаватели внесли большой вклад в изучение языка, фольклора, верований народов, живших в Среднем Поволжье.

В академии работали отделения: противомусульманское, противораскольническое, противобуддистское и черемисско‑чувашское. Названия отделов обозначают направленность миссионерской работы. Конечно же, в данном случае можно говорить скорее о целенаправленном прозелитизме, чем о культуре ведения межрелигиозного диалога.

На невозможность ведения в Российской империи межрелигиозного диалога указывал татарский мыслитель, исламский богослов Шихабуддин Марджани, двухсотлетие которого отмечалось в 2018 году. По его убеждению, пока в стране не существует межконфессионального равноправия, не может быть и нормального взаимодействия между религиями, включая диалог между ними. Говоря конкретно об исламе, он обращал внимание гражданской власти и представителей господствующей церкви на то, что «ислам должен перестать считаться иноверием, а должен иметь такой же статус, как у православной церкви, и мусульманское духовенство – обладать теми же правами, что Российская православная церковь...» Марджани, как один из представителей реформирования отношений государства и религий, отстаивал необходимость постоянного диалога с властями.

Воззрения Марджани на пути разрешения этих проблем получили дальнейшее развитие в трудах другого татарского богослова и общественного деятеля, Мусы Бигиева. Большой резонанс в среде представителей религий и государственных органов имела его «Азбука ислама», составленная в 1920 году в противовес изданной за несколько месяцев до этого «Азбуке коммунизма» Николая Бухарина. В 11‑й главе авторы книги выразили большевистское отношение к религии и церкви. Ключевое понятие главы звучит как призыв: «Борьба с религиозными предрассудками». Не подразумевалось никакого содействия диалогу между представителями государственной власти и религиозных объединений.

У Бигиева в «Азбуке ислама», напротив, ключевые слова – свобода религии, свобода совести, всестороннее уважение каждой религии: «Любые действия, которые могут нанести вред достоинству и святости религии, несомненно, должны твердо пресекаться. Сколь бы ни была свободна коммунистическая религия в своей агитации, она не имеет права и не должна осмеливаться нападать и попирать никакие религии». Однако идеи богослова о развитии межрелигиозного диалога стали воплощаться в России лишь через несколько десятилетий. Сам же автор был вынужден покинуть родину. В 1949 году Бигиев скончался в Каире.

В советское время межрелигиозным взаимодействием и диалогом руководил партийно‑государственный аппарат, то есть гражданские властные структуры. Они допускали проведение межрелигиозных конференций, преимущественно миротворческих, и разрешали межконфессиональные собеседования, допуская выезд на них представителям религий за рубеж. Именно там проводились межконфессиональные диалоги.

У нас в отечестве только с перестройкой, то есть с середины 80‑х годов ХХ века, тема становится популярной и активно разрабатывается. И прежде всего потому, что были разорваны препоны, сдерживающие межрелигиозное взаимодействие. Кстати, с диалога началось время новых подходов в отношении и государства к религии и церкви. Это произошло в Кремле на встрече генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачева с членами Священного синода Русской православной церкви перед началом празднования 1000‑летия Крещения Руси.

Именно тогда активно и систематически начинается диалог между представителями религий и различных сфер общества. Одной из вех в таких взаимоотношениях можно назвать диалог в формате заседания круглого стола, организованного в Москве весной 1993 года Российским общественно‑политическим центром. Обсуждаемая проблема звучала так: «Перспективы межрелигиозного сотрудничества в контексте современных социальных и духовных процессов в России». Впервые за всю российскую историю в диалоге участвовали представители православия, католицизма, Армянской церкви, баптизма, адвентизма, ислама, буддизма, иудаизма, кришнаизма. Приняли участие и представители государственных учреждений – гражданских и военных, науки и общественных структур. Причем не было гостей – все присутствовавшие имели статус участников.

К концу второго десятилетия XXI века подошло время введения в вузовские программы новой дисциплины «Актуальные проблемы межрелигиозного диалога». К настоящему времени в некоторых вузах разработана программа курса, рассчитанная на преподавание магистрантам религиоведческого и теологического направлений. Среди многих аспектов изучения межрелигиозного диалога уделяется внимание и региональному, а именно особенностям диалога в Российской Федерации. Например, в Казани придается большое значение изучению изменяющейся религиозной ситуации и взаимоотношениям между религиозными объединениями, особенно представителями православия и ислама в Республике Татарстан.

Таким образом, на основе изучения предпосылок к налаживанию межрелигиозного диалога в такой многоконфессиональной стране, как Россия, можно сделать вывод о том, что диалог необходим, а в условиях свободомыслия и в изменившейся социально‑политической обстановке возможен.