ФАНОобразная форма жизни РАН

Вообще такие повороты, развороты и перевороты, как проводимая де-юре с 27 сентября 2013 года реформа Российской академии наук, неминуемо приводят к некоему периоду управленческой турбулентности. Как показывает история науки, именно в таких зонах турбулентности и начинает работать «инициатива снизу» (или, как скажут сейчас, креативный потенциал), возникают и исчезают новые институции, уходят в небытие старые лидеры, в информационном поле появляются новые лидеры общественного мнения. Последним, впрочем, тоже никто не гарантирует постоянного статуса ньюсмейкера. Так было с Академией наук в 1917 году, так происходит и сейчас. 

В этом смысле больше всего интересен случай с академиком Жоресом Алферовым. 25 июля 2013 года он обратился к президенту РФ Владимиру Путину с открытым письмом (далее цитирую по Интерфаксу): «Предложенный «в пожарном порядке» закон о реорганизации РАН и других государственных академий наук «отнюдь не решает задачу повышения эффективности научных исследований», говорится в послании Алферова… Алферов считает также абсолютно надуманным объединение РАН с Российской академией медицинских наук и Российской академией сельскохозяйственных наук. «Проводя его, мы только разрушим нормальную работу всех трех, а организация взаимодействия и совместных исследований вовсе не требует этой реорганизации», – говорится в письме. По мнению ученого, «абсолютно надуманы и не имеют смысла» и тезисы о том, что организация РАН соответствует 30–40 годам прошлого столетия и не соответствует XXI веку». 

Но вот 2 декабря 2013 года вице-президент РАН Жорес Алферов, на этот раз вместе с губернатором Санкт-Петербурга Георгием Полтавченко, опять обратился с письмом к президенту Владимиру Путину. На этот раз, как сообщалось в СМИ, «к своему письму, в котором, кстати, реформа РАН одобряется и поддерживается, вице-президент РАН прикрепил и проект указа президента, который сам и разработал. Согласно документу, Федеральное агентство научных организаций должно выступить учредителем автономного учреждения РАН СПб…». По существу, предлагается создать на базе Санкт-Петербургского научного центра РАН Санкт-Петербургское отделение РАН. Учредителем этой «локальной» академии должно выступить то самое ФАНО. Если это верно, то юридически получается, что, используя имущество РАН, это академическое новообразование не будет иметь никакого отношения к существующей исторической РАН. 

В общем-то, это хорошо известная социологам ситуация, когда «практическая логика (ученых и научных коллективов) в подавляющем большинстве случаев определялась стремлением обеспечить своим институтам положение господствующей организации» (К. Иванов «Небо в земном отражении. История астрономии в России в XIX – начале XX века», М., 2008). Можно предположить, что еще немало других подобных инициатив – пусть не таких масштабных – мы узнаем в ближайший год. 

Заметим: сам факт попадания письма Алферова и Полтавченко (и даже просто информации об этом письме) в СМИ говорит лишь о том, что это  кем-то санкционировано. Государственные/правительственные структуры пытаются нейтрализовать саму идею академического сопротивления реформе. И надо сказать, делают это успешно. Мол, вы, академики, разберитесь сначала между собой – чего вы хотите, а потом уже апеллируйте к правительству и общественному мнению. Недаром в одном из своих комментариев Жорес Алферов попенял в адрес СМИ: «Письмо же губернатора города и председателя Президиума СПбНЦ РАН (академика Алферова – ред.) главе государства есть служебный документ, а служебная переписка не является предметом пересудов в СМИ» («Поиск», № 49, 6.12. 2013). 

Но в данном случае дело-то как раз в том, что Жоресу Алферову свои претензии надо было бы направить к другим структурам – связанным с адресатом его письма, а не к СМИ. Примеры подготовки закона о реформе Российской академии наук и недавний, от 9 декабря, указ президента РФ о реорганизации всего идеологического обеспечения нынешней внутренней и внешней политики РФ (РИА Новости, ИТАР-ТАСС, «Российской газеты»), проведенные как абсолютно засекреченные спецоперации – никаких утечек до и даже слухов никаких, – говорит лишь о том, что заявления в СМИ типа «как стало известно…» – не более чем санкционированные утечки. Другими словами, это и есть реальный и эффективный инструмент продвижения формальных властных инициатив. 

А между тем пора бы уже спрашивать с ФАНО: какие технологии оно собирается применять при инвентаризации имущества РАН; как предполагает собирать, систематизировать, использовать и хранить эту информацию; кто разрабатывает соответствующие математические алгоритмы (если кто-то вообще разрабатывает); какие вычислительные мощности и интеллектуальные ресурсы будут задействованы в этой работе? 

В США, например, во время Второй мировой войны было создано элитное подразделение Пентагона – Статистическое управление. Проведенная в 1943 году этой группой комплексная инвентаризация материальной части Военного министерства США позволила сэкономить 3,6 млрд долл. О нашем ФАНО – по существу, тоже созданном для выполнения учетно-контрольных функций, – мы пока знаем только то, что, еще не начав действовать и даже толком не разместившись в здании Президиума РАН, оно готово потратить «для финансового обеспечения первоочередных расходов» до конца 2013 года 105,2 млн руб. Из этой суммы, как сообщается в подписанном Дмитрием Медведевым распоряжении, 20,1 млн руб. пойдут на оплату труда (с начислениями) сотрудников агентства. 

Или ФАНО – это просто дочерняя «копия» Счетной палаты? Кстати, в ст. 18 Федерального закона «О Российской академии наук, реорганизации государственных академий наук…» так и записано: «13. Счетная палата Российской Федерации проводит внешний государственный аудит (контроль) управления и распоряжения средствами федерального бюджета, федеральной собственностью и другими ресурсами, закрепленными за государственными академиями наук, а также научными организациями … Заключение Счетной палаты Российской Федерации направляется в Российскую академию наук, Правительство Российской Федерации и подлежит учету при определении эффективности деятельности научных организаций». 

Пока руководитель ФАНО Михаил Котюков предпочитает воздерживаться от каких-то обобщений. Действительно, нужно какое-то время, чтобы осмотреться, – вступил-то он в эту должность лишь 24 октября. Хозяйство ему досталось большое и сложное. «Задача агентства – обеспечить максимально стабильный переход от 2013-го к 2014 году и создать все условия для того, чтобы академические институты и другие организации, которые были в ведении академии, не почувствовали никакого сбоя в финансовом обеспечении своей деятельности. Сейчас мы из этого исходим», – самое известное его заявление было сделано 31 октября на встрече с президентом РФ. 

Между тем похоже, что население России уже сформировало свое отношение к ФАНО. По данным ноябрьского опроса РОМИР, в котором задавался вопрос и о дальнейшем взаимодействии ФАНО и РАН, в успешное взаимодействие ученых и чиновников от науки верят лишь 10%. Почти четверть респондентов (24%) считают, что взаимодействие РАН и ФАНО не будет успешным. И еще 18% полагают, что взаимодействие будет проходить лишь в пределах, установленных постановлениями правительства. При этом половина опрошенных полагает, что агентство не сможет заменить собой РАН ни в качестве руководящего органа для отечественной науки, ни в качестве распорядителя имущества академии. (В опросе приняли участие 500 респондентов в возрасте от 18 до 60 лет, проживающих в городах с населением от 100 тыс. человек, в семи федеральных округах). 

Впрочем, 32% респондентов вообще ничего не знают о создании ФАНО. Это как будто про эту треть незаметных «середнячков» заметил однажды Владимир Набоков: «Великое братство троечников, этот хребет нации…»