Алексей Соколов
1958 год. Сотрудники советско-китайской геологической экспедиции. В первом ряду в центре – профессор Глеб Соколов. Фото из архива автора
1958 год. Мне шесть лет. Из радиоточки на стене нашей дачи в подмосковной Удельной раздается уже хорошо знакомая песня с припевом:
Москва – Пекин.
Москва – Пекин.
Идут, идут вперед народы.
За светлый путь,
за прочный мир
Под знаменем свободы.
Костя, шофер моего дедушки, укладывает его чемодан в багажник казенной «Победы». После прощальных объятий с провожающим семейством дедушка усаживается рядом с водителем, и машина исчезает за поворотом по дороге в аэропорт Внуково.
Я очень гордился тем, что мой дедушка летит в Китай.
Экспедиция почти 70-летней давности
В начале 1950-х Академия наук СССР начала сотрудничество с Академией наук КНР невиданного до той поры масштаба. Выразилось это в организации многочисленных совместных проектов и экспедиций по основным направлениям науки и с участием ведущих ученых СССР и Китая. А в конце 1950-х начался период советско-китайских экспедиций. При выборе руководителя геологической части советско-китайского проекта выбор АН СССР пал на моего дедушку – профессора Глеба Соколова.
Уже будучи созревшим профессионалом, я смог осознать гигантский размах работы, проделанной советскими геологами за три года под руководством Глеба Соколова. Жаль, конечно, что эта работа была свернута из-за ухудшения отношений СССР с Китаем.
Не вдаваясь в подробности, можно сказать, что результатом усилий сотрудников экспедиции 1958–1960 годов стала полевая оценка многочисленных основных рудных районов Китая. На ее основе были составлены детальные геолого-экономические карты, не потерявшие ценности и сейчас. А тогда эти исследования внесли важнейший вклад в оценку природных ресурсов Китая и открытие множества рудных полей, представлявших собой продолжение уже известных месторождений.
Из первой поездки в Китай дедушка привез много удивительных вещей. Мое воображение захватили драконы – яркие, на великолепной посуде и подносах – больших и не очень, на огромной черной с золотом скатерти для обеденного стола и на постельном покрывале... А еще были драконы, ставшие только моими, ярко-желтые, золотые и огненные – фигурки и изображения на ластиках и линейках. Какой из этих драконов оказался судьбоносным проводником, определившим мои китайские контакты в будущем, останется тайной.
Из Африки – в Поднебесную
Следующее незабываемое проявление Поднебесной в моей жизни произошло в 1994 году во время первого китайского путешествия.
Тогда, работая в Южно-Африканской Республике, я стал серьезно готовиться к крупной международной конференции в Пекине – по генезису рудных месторождений. Ради места в делегации от всемирно известной золотодобывающей компании Gold Fields, где я трудился, пришлось изрядно напрячь силы.
Мой путь к успеху на пекинской конференции состоял из двух удачных ходов. Первый связан с выполнением задания высокого геологического начальства Gold Fields. Необходимо было составить детальную карту КНР с анализом приоритетности рудных районов на основе важности и перспективности расположенных в этих районах месторождений, в первую очередь золота. И далее – по списку интересных для нашей компании месторождений.
Я разработал сложную десятибалльную систему оценки месторождений основных металлов и поместил на огромную карту Китая многочисленные цветные (по металлам) бумажки с краткой характеристикой и выводами о приоритетности рудных районов. Это было как раз то, что ожидало начальство компании, которое, как следствие, поддержало мое участие в конференции.
Вторым удачным ходом оказался невиданный в геологическом обществе ЮАР, но хорошо известный нам со времен СССР метод – включение начальства в список соавторов докладов для конференции. Притом что я, разумеется, готовил доклады единолично. Справедливости ради замечу, что и без того у меня сложились хорошие и даже дружеские отношения с руководством компании, где выше всего ставились профессиональные навыки и способность мыслить нестандартно.
Чтобы не задерживаться на научной части конференции, скажу только, что большое научное собрание прошло для меня прекрасно.
|
|
Глеб Соколов на Великой Китайской стене. Фото из архива автора |
Не буду оригинальным и признаюсь, что главным открытием, уготованным мне Поднебесной, стала Великая Китайская стена. Этот символ несгибаемой силы и непреодолимого барьера заворожил меня не только планетарной грандиозностью, но и внезапно возникшей исторической связью, вызванной на первый взгляд простым совпадением. В 1994 году я невольно оказался запечатленным на Великой стене на том же месте, что и мой дедушка в 1958-м.
Моя начальная реакция была простой: ну совпало место фотографирования – и что?
А потом появилось ощущение исторической дуги, которая уже несколько раз в моей жизни вдруг возникала и придавала совпадению необъяснимый глубинный смысл. Так бывало в Соединенных Штатах, Монголии и – в Китае… Ощущение было везде сходным: что-то бесконтрольное, необъяснимое, происходящее помимо прямых и бесхитростных воспоминаний. Они, воспоминания, начинали обретать смысл, когда появлялась возможность соотнести их по времени с другими событиями собственной жизни, да что там мельчить – мира.
Сюрпризы Цзянси
Работа по анализу и оценке рудных районов Китая, проделанная с участием геологической команды АН СССР в конце 1950-х, сыграла большую роль в предпринятой мною в 1994 году аналогичной работе. Только я располагал уже неизмеримо большим объемом информации. Особенно это касалось знаменитых медных месторождений провинции Цзянси на юго-востоке Китая, расширение которых было предсказано моими старшими коллегами.
В 1994-м организаторы пекинской конференции устроили потрясающую поездку по Цзянси. Каждый час пятидневной поездки врезался в мою память. С большинством участников этой поездки у меня завязалась многолетняя профессиональная и личная дружба. До сих пор перед глазами – изумительные пейзажи, необозримые рисовые поля и, конечно, виды гигантских добычных карьеров крупнейшего в стране медного месторождения, составляющего основу медной промышленности Китая.
Наш шикарный 12-местный мерседесовский микроавтобус неотступно сопровождала черная «Волга» с наглухо затемненными стеклами. В случае возникновения малейших проблем или вопросов один из приставленных к нам переводчиков полубежал к зловеще выглядевшей машине и прояснял возникшую проблему с невидимой всемогущей тенью, обитавшей на заднем сиденье «Волги».
Проезжая через один из городков при горнодобывающих предприятиях, мы увидели плотное скопление людей у стенда со свежей газетой. В ответ на проявление живого любопытства из «Волги» до нас было донесено объяснение интереса публики к газете публикацией правительственных постановлений. Правда выяснилась позднее: правительство обнародовало смертный приговор проворовавшимся высокопоставленным чиновникам. По каким-то высшим соображениям иностранным участникам пекинской конференции не полагалось знать о содержании громких газетных сообщений.
|
|
Дракон в китайской культуре – символ доброго начала. Гобелен с изображением дракона. Династия Мин, XVI век. Фото с сайта www.metmuseum.org |
Переводчики слегка занервничали и принялись настаивать на нашем терпеливом неотлучном присутствии около авто во время ремонта. Это немедленно вызвало противоположную реакцию некоторых участников поездки. Я, англичанин, итальянец и канадец покинули место ремонта и, пренебрегая окриками соглядатаев, быстро двинулись в сторону.
Через 300 метров мы оказались на границе ближайшей деревни, около старинной высокой постройки, похожей на сторожевую башню. Она стала для нас, случайных визитеров, сплошным сюрпризом.
Все внутреннее пространство башни занимала крутая винтовая лестница с широкими ступенями и площадками, которые вместе с узкими смотровыми прорезями в стене знаменовали каждый следующий из шести этажей. Площадки каждого из этажей были плотно заселены очень приветливо настроенными по отношению к нам людьми. Возможно, эта приветливость была связана с фактом первой в их жизни встречи с некитайскими лицами. Без сомнения, это удаленное от сколько-нибудь крупных городов горнорудное поселение находилось вне района Китая, разрешенного для посещения иностранцами.
Густонаселенная многоэтажная «сторожевая башня» удивительным образом продемонстрировала социальную специализацию каждого этажа. На первом обреталась многодетная семья, глава которой представлял собой гладколицего мужчину, явно привыкшего к уважению окружающих. По советскому опыту я предположил наличие у него некой административной должности в поселении.
После взаимных приветствий мы оставили хозяина с его семейством и продолжили путь наверх.
Мы двигались под удивленно-улыбчивыми взглядами обитателей остальных этажей, которые точно были беднее, чем семья с первого этажа.
А самым ярким и самым бедно выглядевшим персонажем оказался жилец последнего этажа – человек в лохмотьях, с долго немытыми, свалявшимися волосами. При этом он, несомненно, был обладателем лучшего в округе вида на великолепные окрестности.
Просто Слава
Мой второй профессиональный опыт общения с Китаем произошел в 2007 году, во время работы в британской компании, владевшей золотым месторождением Джилау в Таджикистане. Месторождение тогда продавалось крупнейшей госкорпорации КНР.
Китайская группа покупателей передвигалась небольшой плотной толпой, не предполагавшей индивидуального существования ее отдельных членов. Все происходило исключительно коллективно: утренний подъем, поход в столовую, собрание после любой еды в виде посиделок на взятых из столовой стульях, расставленных по строгой окружности. В центре восседал главный куратор, произносивший инструкции, без которых никакая жизнь – профессиональная и личная – происходить не могла. Куратор был упитаннее остальных китайцев, в дорогой тройке. На окружающий мир он смотрел через очки в золотой оправе, взгляд отличался жесткостью. Иными словами, это был начальник – безусловный и властный.
И вот как-то на ежеутренней планерке товарищ начальник подошел ко мне с протянутой для приветственного пожатия рукой и представился бархатным баритоном на чистом русском языке:
– Слава.
В первый момент моему удивлению не было предела. Но после формального знакомства завязалась очень приятная, доверительная беседа, много прояснившая.
Слава учился в Московском университете и, как следствие, относился к СССР в высшей степени дружелюбно. Впрочем, подчиненные, регулярно сидящие вокруг Славы, тоже выказывали уважение и симпатию к моей родине – СССР и России. Примечательно, что таким чувство китайцев к России осталось, несмотря на долгий период тотального ухудшения политических отношений между КНР и СССР.
***
Многое из того, что я видел во время поездок по Китаю, к началу ХХI века исчезло бесследно и навсегда.
Сейчас никто в мире уже не может делать вид, будто китайского чуда не существует. Уверен, что эта цивилизация еще не раз удивит мир. Впрочем, как и Россия. Не зря же Пекин и Москву связывают узы судьбоносной взаимной преданности.
Юрий Паниев 
Константин Ремчуков