Плюшевый мишка от кузена Лили Брик

Тот самый мишка 1923 года. Фото Алисы Ганиевой

В начале ХХ века моя мать (в девичестве Куперман) жила в Берлине. Там же, в Берлине, она познакомилась с Виктором Данцигом, который изучал в Германии текстильное дело. А Виктор Данциг был двоюродным братом Эльзы Триоле, французской писательницы и жены французского поэта-коммуниста Луи Арагона. А также Лили Брик, любовницы известного поэта Советской России Владимира Маяковского.

Ольга и Виктор страстно полюбили друг друга.

Однажды – это случилось в марте 1924 года – Виктор подарил Ольге маленького плюшевого медвежонка, которого он впоследствии в письмах шутливо называл «наш сын». После окончания учебы Виктор уехал в СССР и там был призван на военную службу. Началась длительная переписка. В их письмах этот мишка, которому уже 95 лет, неоднократно упоминается. Вот цитата из письма Оли, моей мамы: «Х (крестик – это знак поцелуя. – И.Д.) – это за нашего сына. Он еще слишком молод и не умеет писать. Мишка – дуся, а ты – нет. Ты – золото» (от 27 ноября 1924 года). «Котик, а у меня новый сын, брат Мишки, совсем такой же маленький медвежонок, как твой. Зовут его Витька. Он только вчера родился и даже кушать не умеет, только молоко сосет из этой бутылочки. Он ужасный золото, и я его люблю. А кто его папа – не знаю. Хочешь быть им? Знаешь, он даже на тебя похож, у него такой же умный вид, как у тебя» (Берлин, без даты).

Этого медвежонка я тоже помню, но он пропал из моего дома в 80-х. На самом деле это был металлический флакон для духов, а сверху насажен маленький мишка без ножек.

В 1927 году Ольга приехала к Вите в Россию, и в январе того же года они поженились или, как тогда говорили, зазагсились. Виктор Данциг стал главным специалистом по льну. В 1930-м он изучал льняное дело в Европе – бывал в командировках в Германии, Дании, Голландии, Англии, Ирландии. А в 1933 году его арестовали по делу Льнотракторцентра за саботаж и связь с иностранной разведкой, а затем расстреляли.

У них не было детей, я – дочь Ольги Данциг от ее второго брака. Но мать так и не сменила фамилию и передала ее мне, в память о Вите. Уже сама будучи замужем, я не сменила этой фамилии и ношу ее всю жизнь. Через войну, эвакуацию, голод и все испытания мама бережно сохранила все, что было связано с Данцигом. В моем доме хранится их переписка – более 300 писем. Я также храню их фотографии: мама и Витя, он вместе с Лилей Брик, фото Эльзы Триоле в детстве.

Бабушка-белошвейка оставила после себя корсеты, перчатки и любовные письма. Фото Алисы Ганиевой

Медвежонка Витьку я помню, но, кажется, он погиб от моли. Остался только металлический стержень – для духов. А первый мишка сидит в маленькой рюмочке в серванте. Он пережил расстрел Вити 29 июня 1934 года, эвакуацию, мое рождение, смерть мамы. Он старичок. Переживет и меня в добрых руках. В какой-то статье я прочла, как одна дама сказала: «Медвежонок – третья персона в браке». Наверное, так и есть. Пытаясь найти ему новый дом, я собирала статьи и фото о выставках Teddy Bear. Но нашим музеям он не нужен. И платить не могут. Знаю, что Патрисия Каас собирает медвежат, но где мне до нее (по Высоцкому), у меня нет Интернета, и никто не хочет помочь. В 2000 году, будучи в Лондоне, я даже сбежала с экскурсии и пошла в аукционный зал «Сотбис» оценивать медвежонка. Но оставить его до осеннего аукциона побоялась, а электронной почты у меня нет. Как связь поддерживать? И 95-летний мишка, переживший все трагедии нашей семьи, все еще сидит в рюмочке в моем серванте.

Но кроме мишки, кроме бабушкиных лайковых перчаток, любовных писем, кружевного нижнего белья (она была белошвейкой и всю жизнь плела кружева для всех домашних), кроме картин моего отчима-художника Владимира Этингера в доме можно найти много чего интересного.

Мама Вити Данцига и мама Лили Брик и Эльзы Триоле были родными сестрами Берман. Ида Юльевна вышла замуж за Акиба Наумовича Данцига. А Елена Юльевна вышла замуж за Юрия (Урия) Кагана. Значит, Витя был кузеном Лили и Эльзы. Лилю он звал Лили – с ударением на последний слог. Вот что он писал моей маме 5 сентября 1927 года: «Был вчера на Клязьме (там отдыхали его родители. – И.Д.), потом отправился к Лили. Было очень мило, и мне ужасно жаль, что ты не хочешь бывать у Лили. Может быть, твое мнение о ней еще переменится. Мне бы этого очень хотелось». Мнение мамы о Брик так и не переменилось, но я о другом. В то время в доме Бриков и Маяковского страшно увлекались азартными играми, в том числе китайским маджонгом, который они называли Mah. 17 августа 1928-го Лиля Брик писала с дачи Маяковскому в Ялту: «Играем в Mah на деньги и в ping-pong. На даче будем жить до 15 сентября, ремонт в Москве только к этому времени кончится (они тогда готовились переехать в Гендриков переулок. – И.Д.)».

С этим маджонгом Маяковский провел не одну ночь. И не он один. Коллаж автора. Фото Алисы Ганиевой

Кстати, о вещах. Как-то в зале высотного дома-книжки № 36 на Новом Арбате проходила выставка, и я увидела там будочку парфюмера Сергея Мещерякова, который собирался создать музей парфюмерии. Я пригласила его к себе, и многие мои вещи перекочевали к нему. А музей Серебряного века купил у меня нераскрытую коробочку пудры Rosha. Но осталась коробочка для румян с глазурью, коробка с пудрой для волос, кусочки старинного мыла в виде лимонных долек, флакончик от духов Коти и пузырек от духов Роза Орси с ценником в марках 1930 года. Ими душилась мама. Таких старинных вещичек у меня притаилось много – семь слоников, живущих в моем серванте, успели погостить и в Берлине 1933 года, и в эвакуации в Марийской ССР в 1944 году. Как же хочется найти им новую семью! Винтажники, музейщики быта Москвы, дизайнеры, где вы? Самой мне из дома-кельи не выбраться. Поэтому жду вас...