Я лоббирую

В ЭТИ ДНИ все прогрессивное человечество отмечает семидесятилетие ГУЛАГа. Минюст решил по-своему отпраздновать это знаменательное событие. Он внес в Думу законопроект об изменениях уголовно-исполнительной системы. Вчера комитет по законодательству рассмотрел этот законопроект.

Вчера же мне позвонил сам министр юстиции Юрий Яклич Чайка и сказал с профессиональной угрозой в голосе: гражданин Советологов, вы, конечно, понимаете, как нам это важно?

Я, как и положено бывшему узнику пенитенциарной системы Римской империи (статья: подстрекательство к бунту в древнегерманских легионах с отягчающими обстоятельствами, срок: пожизненные галеры), ответил: век воли не видать, гражданин начальник, уже лоббирую.

Лоббирую так: господа, законопроект, направленный в Думу, - новое слово в имперской карательной политике. Наша пенитенциарная система задыхается от массы чрезмерно караемых жуликов. Крупных жуликов уже просто некуда сажать, что заметил еще суровый Евгений Максимыч. Если мы выпустим мелких (проектируется освободить 350 тыс. камеронар), то сколько же можно будет еще посадить?! Но посадить предлагается не всех, а только самых достойных. И не сразу, а постепенно. Поэтапно!

То есть количество заключенных поначалу уменьшится, а значит - высвободятся колоссальные средства. Гражданин Чайка рассчитывает на экономический эффект в 500 млн. рублей. Но это отнюдь не предел. Минюст собирается пустить высвободившиеся средства на текущие нужды. На обустройство мест. Будут обустраивать старые места лишения свободы. И по мере готовности их заполнять. Вот тут-то и открываются большие возможности: надо сделать кутузки платными. И плату брать в зависимости от комфортабельности тюремных апартаментов.

Конечно, мелким воришкам хорошие нары будут не по карману, поэтому пусть пока бомжуют на свободе. Но, например, какой-нибудь Быков по возвращении на родину может позволить себе жить в королевских апартаментах стоимостью две-три тысячи долларов в день. Если помножить это хотя бы на десять лет, то получится такая прибыль, что даже лучшему другу всех заключенных икнется в гробу.