Архилох Вот выступил я тут с «Апологией бюрократа», так потом мне телефон оборвали. Интересовались, в какое министерство меня зовут, на какую должность и т.п.
Смешные люди! Не понимают, что творчество по своей природе бескорыстно. Творчество, господа, – это призвание! А призвание соответственно – это творчество!
Конечно, призвание разное бывает. Кто-то картины пишет, кто-то трамвай водит, кто-то на трубу садится. А кто-то в чиновники идет. Тоже призвание, между прочим. Об этом нам сенатор Пушкарев поведал. Он прямо так и заявил: «Госслужба – это призвание». И ни копейкой меньше! Очень возвышенно, господа, очень...
А то ведь встречаются порой такие субчики, которые идут на госслужбу, как выражается сенатор Пушкарев, «с целью заработать деньги». Представляете, господа? Заработать деньги! На госслужбе! Стыдно!
Подобные настроения, говорит сенатор Пушкарев, «надо как можно быстрее пресекать и наказывать, поскольку госслужба – это служба государству, а не место для зарабатывания денег» (конец цитаты).
Что он имеет в виду, сказать трудно. То ли хочет, чтобы госслужащие работали за так, без зарплаты. А может, чтобы они думали не о деньгах, а только о чем-нибудь заоблачном и прекрасном. Впрочем, это неважно.
Важно, что призвание – это судьба, ведущая человека с младых ногтей.
Просыпается такой, условно говоря, Фемистоклюс утром, а у него спрашивают: «Хочешь быть послом?» «Не хочу, – отвечает смышленый пацаненок. – Хочу быть сенатором». А на дворе, господа, поздний застой. Откуда взяться сенаторам? В лучшем случае депутатом Верховного совета малыш станет...
Но призвание, повторю, это судьба. И вот, значит, подрастает Фемистоклюс, озирается вокруг и видит, что при такой общественно-экономической формации сенатор ему ну никак не светит. А ведь хочется!
И затевает он ради исполнения мечты революционные изменения. И вот уже нет Советского Союза, а там, глядишь, и Верховный совет упразднили. Еще чуть-чуть – и уже сенатор.
Мы-то думали, что виноват Горбачев, да Ельцин, да Беловежская пуща... А это все подросшие фемистоклюсы учинили.
И мы их, фемистоклюсов, теперь должны благодарить. За все!
