"Газпром" здесь будет заложён!

Начну издалека. Говорят, что для статуса города якобы важны культурные памятники, история… Сильно сомневаюсь. Важнее – нащупать единый тренд. Который скрепляет. Скажем, Великий Устюг – родина Деда Мороза, Луховицы – огурца, Йошкар-Ола – йошкиного кота, Мышкин – мыши, Тамбов – волка… Ой, остановите, увлекся. Но подчеркну: архиважно ощущать городской тренд нюхом и селезенками.

И мне смешно, если теперь скажут, что Питер – Северная Пальмира, град Петров или город Октябрьской революции. Ибо врио губернатора Петербурга Александр Беглов в своем первом публичном выступлении отмел псевдоисторические домыслы. Хрущев знал – страну спасет кукуруза, а врио, подозреваю, погадал на «кукурузине» «Газпрома». И его осенило. «Та социальная программа, которая проводится «Газпромом», очень значима для города, – заметил Беглов. – Я хотел бы обратить внимание, что газовое движение и газовая промышленность впервые зародились в нашем городе. В 1818 году на Аптекарском острове зажглись газовые фонари».

Точно. Газ. Вот она, питерская скрепа. И я бы копнул глубже. Именно там, в заветных топях болот, теплился тогда еще болотный газ, продукт гниения ила. Но это был лишь исток великого пути. Ведь Петр I построил город именно ради его добычи. Пушки стреляли газом, кареты ездили на газу, даже ткань для одежды была – газовая. А крепостные тайком промышляли самогонными аппаратами на газу и пели: «Ты гори, гори, моя горелка, догорю с тобой и я». Потому что в дальних уездах все-таки перебои с газом были. Когда казаки лютовали и шашками газопровод рубили. Чтобы в станицы ответвления провести. Да что я все о ерунде! Ведь даже «наше все» написал: «Газпром» здесь будет заложён назло надменному соседу». И заложили. И стоит. Как мы любим.