Григорий Заславский
Сергей Филин (справа) увлеченно разъясняет азы танцевального искусства.
Фото ИТАР-ТАСС
Кадровый вопрос – в культуре по-прежнему обсуждается больше всех прочих.
Среди главных новостей минувшей недели, одна из главных ее интриг – кто станет новым художественным руководителем балета Большого театра. Контракт Федора Бурлаки подошел к концу, он сам, по информации из Большого театра, попросился «на выход», вакантное место тут же начали примерять то к одному, то к другому. Кстати, про Бурлаку говорят: его уходу, в общем, даже рады, особенно самые взрослые солистки балета, которые при прежнем худруке стали все реже и реже выходить на сцену и расстраивались по этому поводу. Большой театр, как ни крути, – из императорских, то есть театр с традициями, то есть уважение к старшим в нем не то что ценится, без этого – просто никак и никуда.
В пятницу генеральный директор Большого театра Анатолий Иксанов назвал имя нового худрука, сегодня к вечеру в театре обещают аргументировать выбор и, вполне возможно, кое-что расскажут и о ближайших планах, возможно, скорректированных с учетом перемен. Народный артист России Сергей Филин, ранее возглавлявший балетную труппу Музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко, стал новым руководителем балета Большого театра, причем с ним заключен контракт сразу на пять лет.
Нельзя сказать, чтобы это назначение можно было прогнозировать – многие с уверенностью называли преемником Бурлаки Махара Вазиева, однако же еще более неожиданным стало заявление об уходе с поста управляющего балетом Большого Геннадия Янина. Замечательный характерный танцовщик, он, судя по всему, стал жертвой какого-то... недоразумения, я бы так сказал: примерно за неделю до его неожиданного ухода я, судя по всему, среди сотен других получил сразу три письма, обещавших какие-то сенсационные материалы о сексуальных похождениях солиста Большого театра. Честно скажу: конечно, возраст берет свое и, вполне возможно, скоро я буду больше интересоваться чужим опытом, чем совершенствовать свой собственный, но эти три сообщения я стер. Тем более – я не ждал от этих писем каких-то особых открытий. Почему так серьезно воспринял эту историю Янин – остается для меня загадкой. Могу повторить уже сказанное где-то: другие, и многие, оставались и продолжали работать и на более высоких и ответственных постах и при куда более серьезных обвинениях или еще менее приятных подозрениях.
Другая новость, вернее, уже третья – по кадрам, из Новосибирска. Там не утвердили директором Театра оперы и балета Бориса Мездрича. Он-то, оставляя пост директора Ярославского академического театра драмы имени Волкова, кажется, и не сомневался, что в Новосибирске его ждут и примут с распростертыми объятиями. Не приняли. Объятий не раскрыли. Причем, мне рассказали, формулировка – замечательная: если вкратце, Мездрича не взяли обратно в Новосибирскую оперу за отсутствие очевидных успехов за время его работы в Ярославле. На этом фоне «необъяснимые» кадровые перестановки в московском директорском корпусе (театральном!) теряют еще вчера очевидную уникальность.
На сайте «Русского Букера» в четверг появилась невеселая новость: открытие нового сезона откладывается по причине отсутствия спонсора. Речь идет, чего не скрывают, о дальнейшем существовании премии. Писатели – конечно, люди идеи, то есть до определенной степени идеалисты, однако опыт Премии Аполлона Григорьева подсказывает, что, теряя денежный эквивалент, премия теряет все. Первая же премия без денег стала, если я не ошибаюсь, и последней в ее недолгой, но яркой истории. И еще – о «Букере»: как раз в прошлый четверг прошлогодний лауреат «Русского Букера» Елена Колядина за свою литературную стилизацию получила еще одну литературную премию – «Абзац», нечто вроде кинематографической «Золотой малины», ее дают за худшую книгу на русском.
И вот еще, из Японии, в этот раз – с культурной точки зрения: знакомая написала мне, что в самый день землетрясения в Токио наш Валерий Белякович показывал премьеру «Гамлета». Зрителей пришло совсем немного – то ли 15, то ли 30, пол ходил ходуном, актеры боялись, но играли. Сыграли весь спектакль – от начала до конца. В субботу Белякович вернулся в Москву.
